– Твоя сестра крепко спала, – добавила Тесс, вспомнив темноволосую женщину, свернувшуюся в клубочек на диване. – Она тогда приболела.
Не была ли она, случаем, матерью-одиночкой? Не то чтобы Тесс принимала это тогда во внимание. Ей следовало бы вызваться сходить в магазин за продуктами.
– Как поживает твоя сестра?
– О, ну, на самом деле она умерла несколько лет назад, – извиняющимся тоном ответил Коннор. – Сердечный приступ. Ей было всего пятьдесят. Она была в отличной форме и вполне здорова, так что это… всех потрясло. Мне досталась опека над Бенджамином.
– Боже, прости, Коннор. – От неожиданности голос Тесс надломился.
Мир был отчаянно грустным местом. Не был ли он особенно близок с сестрой? Как же ее звали? Лиза! Ее звали Лизой.
– Я охотно выпью кофе, – внезапно поддавшись порыву, заявила Тесс. – Поговорим о рекламном деле. Не знаю уж, насколько это тебе поможет.
Она не единственная страдает. Люди теряют близких. Мужья влюбляются в других. Кроме того, кофе с человеком, не имеющим ни малейшего отношения к ее нынешней жизни, превосходно ее отвлечет. И вовсе в Конноре Уитби не было ничего зловещего.
– Отлично, – улыбнулся он.
И откуда у него взялась такая обаятельная улыбка? Он приподнял шлем.
– Я позвоню или пришлю электронное письмо.
– Ладно, тогда тебе нужен мой…
Бензиновый насос щелкнул, сообщая, что бак полон, и Тесс вытащила пистолет и пристроила его обратно на колонку.
– Ты теперь мама в школе Святой Анджелы, – напомнил Коннор. – Я знаю, как тебя найти.
– О-о… Хорошо.
Мама в школе Святой Анджелы. Чувствуя себя непривычно уязвимой, Тесс повернулась к Коннору с ключами от машины и бумажником в руках.
– Кстати, мне нравится твоя пижама, – заявил он, смерив ее взглядом с ног до головы и усмехнувшись.
– Спасибо, – отозвалась Тесс. – Мне нравится твой мотоцикл. Не помню, чтобы ты на таком ездил.
Разве у него не было скучного маленького седана или чего-то в этом роде?
– У меня кризис среднего возраста.
– По-моему, мой муж как раз страдает от него же.
– Надеюсь, это не слишком дорого тебе обходится.
Тесс пожала плечами. Ха-ха.
– Когда мне было семнадцать, – добавила она, еще раз взглянув на мотоцикл, – мама пообещала мне пятьсот долларов, если я подпишу обязательство никогда не кататься на мотоциклах с мальчишками.
– И ты подписала?
– Да.
– И ни разу не нарушила?
– Не-а.
– Мне сорок пять, – заметил Коннор. – Я уже не принадлежу к мальчишкам.
Их взгляды встретились. Не сделался ли этот разговор… игривым? Ей вспомнилось, как она проснулась с ним рядом, в светлой комнате с окном, выходящим на оживленное шоссе. Это не у него был на кровати водяной матрас? И они с Фелисити еще долго над этим ухохатывались? Он носил подвеску со святым Христофором, и та качалась над ее лицом, когда они занимались любовью. Внезапно ее замутило. Она почувствовала себя жалкой. Это было ошибкой.
Коннор, похоже, уловил перемену в ее настроении.
– Ладно, Тесс, я как-нибудь тебе позвоню насчет кофе.
Он снова надел шлем, завел мотоцикл, вскинул руку в черной перчатке и с ревом укатил прочь.
Тесс проводила его взглядом и вздрогнула. Да ведь первый в своей жизни оргазм она испытала именно на том смехотворном водяном матрасе. Собственно, если об этом подумать, на него же пришлось и несколько других первых опытов. «Плюх-плюх», – хлюпал матрас. Секс в те времена, тем более для хорошей девочки-католички вроде Тесс, казался чем-то разнузданным, грязным и новым.
Зайдя в ярко освещенный павильон заправки, чтобы расплатиться за бензин, она подняла взгляд: в зеркале безопасности отражалось ее собственное лицо, ярко-красное от смущения.
Значит, ты его прочла, – заключил Джон Пол.
Сесилия посмотрела на него так, будто никогда прежде не видела. Мужчина средних лет, некогда весьма привлекательный – да и сейчас тоже, по крайней мере на ее вкус. У Джона Пола было одно из пресловутых честных, заслуживающих доверия лиц. Вы бы купили подержанную машину у Джона Пола. И эта знаменитая фицпатриковская челюсть. У всех сыновей Фицпатриков были решительные подбородки. Его волосы поседели, но оставались густыми, и он неприкрыто этим гордился. Ему нравилось сушить свою шевелюру феном, из-за чего братья вечно его изводили. Он стоял в дверях кабинета в синих с белым полосатых трусах-боксерах и красной футболке. Его лицо было бледным и потным, как будто он чем-то отравился.
Она не слышала, как он спускался с чердака и шел по коридору. И не знала, как долго он уже стоит там, пока она сидит, невидяще уставившись на собственные руки, примерно сложенные на коленях, словно у маленькой девочки в церкви.
– Я его прочла, – подтвердила она.
Сесилия подтянула лист поближе к себе и перечитала текст заново, медленно, как будто на этот раз, когда Джон Пол стоит прямо перед ней, там обязательно обнаружится какое-то другое содержание.
