Прежде Сесилии казалось, ей уже случалось злиться, и не раз, но теперь она поняла, что даже не подозревала, как ощущается подлинный гнев. Раскаленная добела обжигающая чистота. Это было неистовое, безумное, чудесное чувство. Ей казалось, она может взлететь. Она могла перелететь через комнату, словно демон, и расцарапать лицо Джона Пола в кровь.
– Это правда? – спросила она.
Ее разочаровал звук собственного голоса. Он был слабым. Не было заметно, что он исходит от человека, озверевшего от гнева.
– Это правда? – повторила она тверже.
Сесилия в этом не сомневалась, но всепоглощающее нежелание признавать правду вынудило ее задать вопрос. Ей хотелось умолять, чтобы суровую истину кто-нибудь отменил.
– Прости, – отозвался он.
Его глаза налились кровью и вращались, как у испуганной лошади.
– Но ты бы никогда, – выговорила Сесилия. – Ты бы не стал. Ты бы не смог.
– Я не могу это объяснить.
– Ты даже не знал Джейни Кроули, – выпалила она, но исправилась: – Я даже не догадывалась, что ты ее знал. Ты никогда о ней не говорил.
При упоминании Джейни Джона Пола заметно затрясло. Он вцепился в края дверной рамы. Вид его дрожи поразил ее даже сильнее, чем написанные им слова.
– Если бы ты умер, – начала она. – Если бы ты умер и я нашла это письмо…
Она осеклась. Гнев мешал ей дышать.
– Как ты мог попросту взвалить это на меня? Поручить мне такое? Ожидать, что я объявлюсь на пороге у Рейчел Кроули и расскажу ей о… об… этом?
Сесилия встала, закрыла лицо ладонями и закружила по комнате. Без особого интереса она отметила, что обнажена: ее футболка осталась где-то в ногах постели после того, как они занимались сексом, и она не потрудилась ее найти.
– Я сегодня подвозила Рейчел домой! Я подвозила ее домой! И разговаривала с ней о Джейни! Я так гордилась тем, что поделилась с ней воспоминанием, которое у меня осталось о Джейни, а все это время здесь лежало это письмо. – Она убрала руки от лица и посмотрела на мужа. – Джон Пол, а что, если бы его нашел кто-то из девочек? – Эта мысль только сейчас пришла ей в голову. И оказалась такой весомой, такой чудовищной, что Сесилия не смогла не повторить этих слов. – Что, если бы его нашел кто-то из девочек?
– Я понимаю, – прошептал Джон Пол, зашел в кабинет, встал спиной к стене и поднял на жену такой взгляд, словно видел перед собой расстрельную команду. – Прости.
На ее глазах его ноги подкосились, он соскользнул по стене и сел на ковер.
– Зачем тебе понадобилось это писать? – спросила она, приподняв письмо за уголок и снова уронив его. – Как ты мог перенести нечто подобное на бумагу?
– Я слишком много выпил, а потом на следующий день пытался его найти, чтобы порвать, – объяснил он, взглянув на нее полными слез глазами. – Но я потерял его. Я едва не рехнулся, пока искал. Должно быть, как раз заполнял налоговую декларацию и оно затесалось среди документов. Мне казалось, я посмотрел…
– Хватит! – крикнула Сесилия.
Она не могла вынести звучавшего в его голосе привычного безысходного удивления из-за того, как вещи склонны теряться, а потом находиться снова. Как будто это письмо было чем-то совершенно обыденным, вроде неоплаченного счета за автомобильную страховку.
Джон Пол прижал палец к губам.
– Ты разбудишь девочек, – робко напомнил он.
Ее мутило от его волнения.
«Будь мужиком! – хотелось завизжать ей. – Прогони это. Избавь меня от этой пакости!»
Это была омерзительная, уродливая, жуткая тварь, которую он должен был уничтожить. Невероятно тяжелый ящик, который он должен был забрать из ее рук. А он не делал ничегошеньки.
– Папочка! – разнесся по коридору тоненький голосок.
Это была Полли, ей всегда спалось хуже всех в семье. И она постоянно звала отца. Сесилия ей не годилась. Только отец мог прогнать чудовищ. Только ее отец. Ее отец, убивший семнадцатилетнюю девочку. Ее отец, который сам был чудовищем. Ее отец, который все эти годы хранил в душе гибельный, неописуемый секрет. Сесилия как будто не вполне осознавала все это до самого нынешнего мгновения.
От потрясения у нее перехватило дыхание. Она рухнула в черное кожаное кресло.
– Папочка!
– Иду, Полли!
Джон Пол медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на стену. Бросил на Сесилию отчаянный взгляд и направился по коридору к комнате дочери.
Сесилия сосредоточилась на дыхании. Вдох через нос. Она видела лицо двенадцатилетней Джейни Кроули. «Это всего лишь дурацкая маршировка». Выдох через рот. Она видела зернистую черно-белую фотографию Джейни, появившуюся на первых полосах газет, с длинным хвостом белокурых волос, переброшенным через плечо. Все жертвы убийств выглядели точь-в-точь как жертвы убийств: красивыми, невинными и обреченными, как будто все было предопределено заранее. Вдох через нос. Она видела Рейчел Кроули, которая стукалась лбом в окно машины. Выдох через рот. Что же делать, Сесилия? Что делать? Как это исправить? Как все уладить? Она все исправляла. Все улаживала. Все упорядочивала. Только-то и нужно: взять трубку телефона, выйти в Интернет, заполнить нужные бланки, поговорить с нужными людьми, договориться о возмещении, о замене, о лучшей модели.
