Вдвоем мы быстро умяли целую сковороду яичницы, после чего я всё же настояла на своём и разобрала покупки. Скоропортящиеся продукты отправила в холодную, чуть промозглую кладовую с тяжелой деревянной дверью, а крупы и другую бакалею разместила в единственном чистом шкафу, где, видимо, давно не было нового пополнения. Мастер Харви, слегка смущённый моим упорством, просто молчал, наблюдая за тем, как я аккуратно раскладываю всё по местам, но было заметно, что остался доволен.
Закончив несложную работу, я, пожелав мастеру Харви хорошего вечера, направилась к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, старые деревянные ступени которой скрипели под ногами, будто бы протестуя против каждого шага, и вскоре очутилась в коридоре.
Он оказался длинным и мрачным. Высокие стены до самого потолка были покрыты темно-зеленой тканью, выцветшей и местами поеденной молью, что придавало пространству ещё более старинный и запущенный вид. Чёрные деревянные панели вдоль стен были искусно вырезаны, но покрыты тонким слоем пыли, отчего резьба казалась потускневшей и забытой. Единственное окно, затянутое тяжёлыми тёмно-бордовыми шторами, почти не пропускало свет; лишь редкие лучи пробивались сквозь узкие просветы, играя на лакированном полу, отливающем мутными бликами.
Немногочисленные двери из тёмного дерева тоже выглядели потрёпанными, их поверхность была покрыта царапинами и сколами, а старинные медные ручки потускнели и утратили былую изысканность, скрывая следы многих лет небрежного обращения.
Комната же неожиданно оказалась уютной, хотя и немного тесной. Полы мелодично скрипели под ногами, создавая ощущение, что дом живёт своей жизнью. Тёплый свет, пробивающийся сквозь тонкие занавески, мягко ложился на стены, обшитые тканью в мелкий цветочек, которая, хотя и выцвела от времени, всё ещё сохраняла свою прелесть.
В центре комнаты стояла кровать с тяжёлым деревянным изголовьем, покрытая невзрачным, но чистым одеялом. Рядом, чуть в стороне, стоял небольшой комод с выцветшими ящиками, а в углу покосился старый стул, одна из ножек которого была явно склеена. У противоположной стены, словно отдельно от всего остального, стоял приземистый шкаф с тусклыми бронзовыми ручками, в которых едва заметно отражался свет…
С тихим стоном я наконец сбросила с себя промокший и от этого тяжёлый плащ на пол и повернула ключ в замке, запирая дверь. Шаркая ногами, подошла к кровати и, не раздеваясь, обессиленно рухнула на матрас, мгновенно отключаясь…
Удивительно, но впервые с тех пор, как я очнулась в этом странном мире, я наконец-то выспалась и чувствовала себя полной сил. Даже затянувшаяся рана на затылке больше не болела, а синяки на лице и теле побледнели и почти исчезли, оставив лишь легкие тени на коже.
Стараясь не шуметь, я осторожно выбралась из комнаты и медленно пошла по темному коридору, погруженному в утренние сумерки. На цыпочках я подкралась к самой дальней двери, интуитивно чувствуя, что именно за ней я смогу найти уборную, и не ошиблась.
Такая же старая, потрёпанная жизнью, как и все остальные комнаты, эта оказалась на удивление чистой. Плитка на стенах, хоть и покрытая налетом времени, поблескивала в тусклом свете, отражая приглушённые отблески утра. Сверкающая чистотой раковина, казалось, ждала следующего гостя, и даже два небольших скола на её эмали выглядели скорее очаровательно, нежели портили вид. В воздухе витал аромат мыла, свежий, но с лёгкой горчинкой, и ещё какой-то неуловимый запах, спокойный и умиротворяющий, словно присутствие давно забытого покоя.
Я осторожно взглянула в зеркало, по краям которого выступили небольшие чёрные пятна. В его отражении я видела миловидное личико — уставшее, но удивительно спокойное. Синяки и ссадины на щеках побледнели, а глаза, хоть и потускневшие, сияли решимостью.
Быстро приведя себя в порядок, я бесшумно двинулась по коридору, всего на секунду задержавшись у единственного окна, сквозь которое едва пробивались первые бледные лучи солнца. За мутным стеклом с трудом угадывался двор, такой же заброшенный, как и сам дом мастера…
На первом этаже стояла полная тишина, и я поняла, что мсье Харви ещё не поднялся. Воспользовавшись моментом, я поспешила на кухню, желая порадовать доброго старика вкусным завтраком.
Кухня встретила меня уютной смесью запахов: старого дерева и слабого аромата вчерашней готовки, который, казалось, впитался в стены и мебель. Помещение было довольно просторным, но захламленным. Полки украшали ряды банок с покрытыми пылью этикетками, а по углам рабочих столов возвышались стопки старых газет и посуда, ожидающая, когда ее помоют. Хозяйским взглядом окинув кухню, на мгновение представив, как всё здесь снова засияет чистотой, я мысленно составила план работы и немедленно приступила к делу.