— Харви… у меня снова сломались часы, стрелки почему-то не двигаются, — с мягкой, чуть лукавой улыбкой обратилась к нему дама, не спуская с него тёплого взгляда. Она протянула небольшой изящный часовой механизм, но мастер на него даже не посмотрел.
— Эмилия, прими заказ у мадам Летиции, — буркнул мсье Харви, выпрямив спину и мгновенно вернув себе обычную суровость, хотя глаза его так и не обрели прежнего холодного спокойствия, — как будет готово… я… Эмилия доставит твои часы, — добавил он, будто подчеркивая свою занятость, но не глядя на женщину, которая всё так же ласково улыбалась и не отводила взор от Харви.
— Хм… мадам Летиция, позвольте мне записать ваши данные, — слегка откашлявшись, заговорила я, стараясь придать своему голосу формальный тон. Я потянулась к старой потрепанной книге с засаленными краями, в которую месье Харви бережно записывал все заказы с самого дня открытия своей мастерской.
— Ваш адрес, пожалуйста, — добавила я, поднимая взгляд на даму.
— Улица Мелтис, дом пять, — коротко ответила женщина, положив рядом с книгой часы таким нежным, словно прощальным, жестом, и, на мгновение задержав свой взор на мастере, она тихо произнесла, — до свидания, Харви.
— До свидания, Летиция, — отозвался старик, и его голос прозвучал мягче обычного, почти шёпотом. Как только дверь за ней закрылась, он не шелохнулся, глядя ей вслед с грустью, которая долго не покидала его глаз, отражая что-то невысказанное, что-то давно утраченное, что, возможно, вернулось лишь на мгновение, но тут же исчезло вновь…
— Вот… отнеси мадам Летиции, — произнес мсье Харви, спустя два дня после прихода элегантной дамы, вручая мне небольшой сверток, обернутый в тонкую коричневую бумагу и перевязанный потертой бечевкой. Его узловатые пальцы, покрытые мелкими шрамами от многолетней работы с механизмами, слегка дрожали. — Скажи, чтобы не забывала их заводить.
— Хорошо, — коротко ответила, так и не рискнув расспросить мастера, что между ним и мадам Летицией произошло. Уж больно старик не любил вести беседы на личные темы, к себе в душу не пускал и к другим не лез. На мгновение в мастерской повисла привычная тишина, нарушаемая только мерным тиканьем десятков часов на стенах, но вот мсье Харви вздохнув, вновь заговорил:
— Но прежде зайди к мсье Блэквуду, адрес написан на пакете.
— Это район Лудст? — уточнила, беглым взглядом осмотрев еще один сверток, почти идентичный первому, разве что чуть больше размером. Бумага на углу была слегка помята, а чернила на написанном адресе еще не до конца просохли.
— Да, большой серый дом, — кивнул мастер, рассеяно протирая платком свои круглые очки в медной оправе. — Он единственный такой, не пропустишь. Особняк из серого камня с высокими окнами и черной чугунной оградой, — добавил он, водружая очки на нос.
— На обратном пути я зайду на рынок и к молочнику, — предупредила я старика, аккуратно вставая из-за стола, за которым провела последние три часа, собирая небольшие настольные часы с медным циферблатом. Это были первые часы, которые мастер доверил мне собрать самостоятельно, и я старалась выполнить работу безупречно. Мои пальцы всё ещё дрожали от напряжения, а на ладонях остались крошечные вмятины от металлических деталей. И, взяв с собой два свёртка, удобно устроившихся в потрёпанной кожаной сумке на моём бедре, я направилась к двери, накинула на плечи теплый плащ, застегнула потускневшие медные пуговицы и покинула часовую мастерскую.
Погода сегодня радовала, впервые за последнюю неделю дождливой хмури. Солнечные лучи, словно любопытные дети, пробились сквозь тяжелые свинцовые облака, их свет играючи отражался в многочисленных лужах и начищенных витринах, превращая обычную городскую улицу в калейдоскоп бликов и отражений. Лужи на брусчатке хранили в себе перевернутое небо, а в некоторых плавали красно-золотые кленовые листья, принесенные ветром из соседнего парка.
Неторопливо идя по улице, я разглядывала искусно выложенный товар за витринами: свежие булочки в пекарне мсье Дюрана, источающие аромат корицы и ванили даже сквозь стекло; изысканные шляпки в модном салоне мадам Агаты, украшенные причудливыми перьями и лентами; старинные книги в лавке букиниста, их потертые корешки выстроились ровными рядами, словно солдаты на параде. Спешащие прохожие обтекали меня подобно речному потоку: дамы в элегантных нарядах, клерки в строгих костюмах с потертыми портфелями, уличные торговцы с корзинами свежих фруктов и цветов.
В воздухе витал особый городской коктейль запахов: сладкая выпечка из пекарни смешивалась с ароматом жареных каштанов, которые продавал старик на углу, легкий запах прелой листвы от недавнего дождя переплетался с дымом из печных труб, а откуда-то издалека доносился характерный дух типографской краски из печатного дома…