Эта небольшая интермедия позволила нам немного скоротать время, но затем мучительное ожидание стало ужаснее прежнего. Когда я вновь погрузился в бесконечную цепочку догадок и предчувствий, мне пришло в голову, что от дона Бернардино еще может быть польза. Похитители явно следили за ним — возможно, продолжат следить и дальше. Если так, он мог быть приманкой для западни. Я повертел мысль в голове, но на данный момент не видел, как ее воплотить. Впрочем, она навела на другую. Дон вел себя весьма благородно, и я мог отплатить ему за доброту. Хотя он молчал, я знал, что у него на уме свои заботы из-за сокровищ, оставленных у всех на виду. Можно было предложить отправиться за ними. Я поднял эту тему несколько смущенно, потому что не желал его задеть. Я уже решился, если потребуется, расстаться с сокровищами и не хотел, чтобы это показалось неучтивым жестом. Сперва он чуть ли не обиделся, напомнив с излишней надменностью, что уже заверял: для него все сокровища Испании или пап стоят на втором месте после чести женщины. Это мне в нем нравилось, и я попытался его убедить, что его долг — беречь порученные сокровища, чтобы они не попали в злые руки. Тут мне в голову пришла блестящая идея, одновременно убедительная и помогавшая расставить западню. Я сказал, что, раз похитители следили за ним, они могут это продолжить и даже проследить за ним до моего дома. На ходу меня озарило, как Провидение все устраивает к лучшему. Если бы дон Бернардино не забрал из библиотеки тайнопись, она могла попасть в руки банды.
Когда я об этом упомянул, он удивленно ответил:
— Но я не забирал бумаги! Я прочитал их на столе, но и не думал уносить. К чему, если бы тем самым только возбудил подозрения, а моей целью было сохранить посещение в тайне.
Меня осенило, и я бросился к столу, где обычно лежали бумаги.
Ни следа. Кто-то их забрал — и это не могла быть Марджори: у нее на то не было причин. Испанец, следивший за моим лицом, заметил мое потрясение. Он воскликнул:
— Значит, они забрали! Сокровища еще могут послужить приманкой, чтобы их поймать. Если они проследили за мной до вашего дома и что-то заподозрили, когда я приходил и читал бумаги, то наверняка предпримут попытку.
Если и можно было что-то сделать, то прямо сейчас, не теряя времени. И действовать приходилось тайно: от одного упоминания, что я попрошу сыщика пойти с ним, дон Бернардино тут же отшатнулся.
— Нет! — сказал он. — Я не вправе подвергать свое поручение еще большей опасности. Вы нашли его, вы узнали о пещере раньше меня; но я не могу согласиться, чтобы о секрете знал кто-то еще. Более того, это враги моей страны; им нельзя знать, иначе они применят эти знания в помощь своей нации. Вы и я, сеньор, — caballero[59]. Для нас существует верховенство чести, но для этих людей — только закона!
— Что ж, — сказал я, — если пойдете, лучше поспешите. У похитителей и так почти шесть часов форы — я ушел из дома с миссис Джек чуть позже десяти. Но будьте осторожны. Это отчаянные люди, и если вас застанут одного — берегитесь.
Вместо ответа он достал из кармана револьвер:
— Со вчерашнего дня я хожу вооруженным, пока не будет покончено со всеми неприятностями!
Тогда я рассказал ему про вход в пещеры и передал ключ от подвала.
— Не забудьте лампу, — предупредил я. — Побольше фонарей и спичек. Когда вы туда доберетесь, дело будет к отливу. Путеводная веревка все еще на месте, мы ее не снимали.
Я видел, что для него эта мысль — новый источник тревоги: если банда его опередила, веревка привела бы ее прямо к сокровищам. Когда он собрался уходить, я напомнил, чтобы при малейших признаках чужого присутствия он немедленно возвращался или прислал нам весточку; тогда бы мы примчались и взяли их, как крыс в западне. Мы в любом случае ждали от него весточку, чтобы знать о его передвижениях — и, предположительно, передвижениях врагов. В такой схватке знание — все.
Вскоре после его ухода прибыли верхом Каткарт и Макрэй. Они сказали, за ними следуют еще три лошади под седлом. Каткарт добыл список церквей и домов пасторов всех конфессий в Бьюкене — и список тот был довольно внушительным. Привез он и карту графства Абердин, и список домов, сдававшихся на лето или на часть сезона. Это, разумеется, был список агента, и потому он не включал домовладельцев, сдававших помещения самостоятельно.
Мы немедленно приступили к карте и спискам и скоро отметили все названия, которые могли нам пригодиться, — где дома в последнее время сдавались незнакомцам. Затем Каткарт, Гордон и все сыщики, кроме старшего, отправились на лошадях их объезжать. Они должны были как можно скорее вернуться и отрапортовать. Старший сыщик собирался вычеркивать проверенные места. Когда все разъехались, я спросил его, известно ли, не проживает ли кто-то из банды в окрестностях. Он сказал, что ему неловко отвечать на этот вопрос, — и, судя по его виду, он не преувеличивал.
