«Четверо… двое ждали в проходе за шкафом… поздно… ударила одного… боролась… потом затихла… руки свободны… те же голоса, что в часовне… Фезерс худой, коротышка, смуглый… все в масках… Виски-Томми хриплый, детина, блондин, крупные руки… Даго, глубокий голос, смуглый, без левого мизинца… Макс, молчаливый, только кивает, думаю, немой… двое других слишком далеко впереди, чтобы видеть, слышать».
После паузы я услышал бормотание старшего:
— Чудо, а не девушка. Мы ее еще спасем!
Мы остановились перед развилкой в туннеле к колодцу. Здесь Марджори, должно быть, стояла к стене спиной и прятала руки за собой, потому что штрихи стали меньше и неразборчивей. Меня сбивали некоторые ошибки, и я разобрал только пару слов: «шепот», «слышу только „пастор“». Очевидно, между похитителями был разговор, и она воспользовалась шансом. Затем мы прошли дальше и нашли новые знаки. Меня до самого сердца пронзил вид крови на одной отметине: движения вслепую и острые края камня оставили след на ее деликатной коже. Но позже кровавые кляксы продолжались, и тогда я не мог не подумать, что она порезала пальцы нарочно для более заметной подсказки. Когда я поделился догадкой с сыщиком, чутье, натренированное в таких материях, привело его к более глубокому выводу.
— Скорее всего, она готовилась оставлять знаки, которые мы бы заметили снаружи туннеля. Когда они увидели бы ее пальцы в крови, им бы уже и в голову не пришло, что она что-то замыслила!
Слова после той остановки, где я разобрал «пастор», были такими:
«Лодка готова… Чайка… Гроб… Катафалк… остро…»
Тут следующий знак вместо того, чтобы быть горизонтальным, неожиданно нырял вниз, и кровь была грубо смазана — словно ее ударили по руке, когда она оставляла отметину. Похитители ее заподозрили. Дальше ничего на стене не было. Впрочем, мне не верилось, что это бы остановило Марджори. Она обладала неисчерпаемой смекалкой и, несомненно, нашла новый способ оставить подсказки. Велев сыщикам держаться позади, я на ходу обводил лампой потолок, стены и пол.
Странное же мы представляли зрелище. Свечи и лампа выглядели лишь пятнами света в чернильно-черной темноте; оглянувшись, я различал на фоне света лишь подвижные силуэты; тишину нарушало шуршание ног по каменному полу; лучи выхватывали напряженные лица сыщиков. Временами их вид трогал меня до глубины души, потому что в их рвении проглядывала надежда.
Я попытался поставить себя на место Марджори. Если руки бесполезны — а как иначе, когда она не могла ими пользоваться, не вызывая подозрений, а может, их и вовсе связали, — она бы воспользовалась ногами; поэтому я внимательно искал, что можно было оставить таким способом. Наконец я нашел подозрительный след. Он был всего в нескольких шагах от последнего знака на стене. Кто-то словно шаркнул ногой там, где лежал слой пыли, мусора или песка. Такие следы встречались и дальше. Жестом попросив других не подходить ближе, я пошел по следам, стараясь их не потревожить. Отметины были грубыми, и какое-то время я ломал голову впустую, хотя и отличал маленькие ножки Марджори от крупных мужских. Затем я вернулся и осмотрел следы заново, и тут меня осенило. Она их делала то левой, то правой ногой, воспроизводя двухбуквенный шифр. Перевести было просто, и дальше до выхода из туннеля я различил почти каждое слово. Только в паре случаев знаки были слишком слабые, чтобы их понять.
«Подозревают. Связали руки… кляп… найти чайку… найти пастора».
Работа шла прискорбно медленно, и временами из-за утомительных задержек у меня падало сердце. Но мы все-таки продвигались, и это нас поддерживало. Всю дорогу до памятника я думал о слове «пастор»: повторы показывали его важность. Похитителям нужно было место, чтобы спрятать пленную, прежде чем вывезти из страны. То, что последнее — обязательный шаг к их цели, и так было очевидно; но окончательно вопрос решало слово «чайка».
Добравшись до выхода, мы обследовали каждый дюйм; на этом настоял не я, а старший сыщик. Мне-то казалось, Марджори постарается выйти из туннеля, не привлекая внимания. Она знала, что здесь за ней наблюдают с особой пристальностью, и дождалась бы менее подозрительной оказии. Знала она и то, что если я уж взял ее след, то нашел бы его и по ту сторону туннеля.
