Совершенно неожиданно Карриган толкнул какую-то дверь, и мы оказались в небольшой курительной комнате с двумя близко поставленными креслами и солидной высокой пепельницей между ними. Здесь было тихо. Лишь время от времени раздавался приглушенный рокот низко пролетающих самолетов.
— Вот здесь нам будет хорошо, — сказал Карриган, опускаясь в кресло.
К смутному чувству тревоги, которое так меня и не покидало, примешалось раздражение.
«Что это еще за комедия?» — подумал я и, готовый в любую минуту оборвать неприятный мне разговор, недовольно сел на самый край кресла, положил локти на колени и принялся молча разглядывать узор на пепельнице.
— Скажите, Мак Алистер, вы представляете себе, в какое положение вы себя поставили?
Я не видел выражения лица Карригана, но голос его прозвучал неожиданно холодно и строго. Я не ответил, упорно продолжая уделять внимание пепельнице.
— Ну хорошо. Я вам объясню: вы помогли скрыться преступнику, заранее зная, что он разыскивается полицией за убийство. На языке закона это звучит так: за сознательное содействие побегу лица, разыскиваемого полицией по обвинению в совершении тяжких преступлений, предусматривается наказание от трех до восьми лет тюремного заключения. И, пожалуйста, не думайте, что я вас запугиваю. Я просто хочу, чтобы вы поняли, как далеко вас увлекли ваши чувства.
Я с раздражением стал шарить у себя по карманам, избегая смотреть в сторону Карригана.
— Возьмите вашу трубку, — сказал он сухо.
В протянутой руке Карригана я увидел свою трубку. Она была в целлофановом конверте, точно таком же, как и те, в которых когда-то мне показывали окровавленные перчатки Эмсли Роуза, значок Кони-Айленда, ключи и кусок мрамора, которым был убит Рамон Монтеро.
— Берите, берите! Что же вы?..
Пока я разрывал хрустящий целлофан, доставал свою трубку и набивал ее табаком, Карриган отрывисто говорил:
— Во всем, буквально во всем вы поступили неразумно, беспечно. Ну зачем, скажите, вам понадобилось связываться с Губинером? Что вас на это толкнуло? Мальчишество?..
Ко мне вернулось хорошее настроение. Я посмотрел на Карригана почти с нежностью.
— Спасибо вам… за трубку! — прервал я полицейского инспектора. — Вы себе не представляете, как я рад, Карриган, что вы верите в невиновность Эмсли Роуза!
— Верю я или не верю, это не имеет никакого значения, — сухо ответил полицейский инспектор. — Степень виновности Эмсли Роуза да и вашу тоже может определить только суд присяжных.
— Вы собираетесь возбудить против меня дело? — недоверчиво спросил я, не испытывая, впрочем, никакой тревоги.
У Карригана был очень усталый вид. Лицо его посерело, и он часто вздыхал.
— Я? Нет. — Вероятно, он понимал, что его ответ звучит довольно странно, потому что тут же добавил: — Сейчас вы все поймете.
Полицейский инспектор вытащил из внутреннего кармана пиджака объемистый бумажник и достал оттуда разорванную по сгибу четвертушку дешевой конторской бумаги.
— Читайте, — протянул он ее мне.
Карандашом, неровными печатными буквами, без всяких знаков препинания там было написано:
Ни обращения, ни подписи не было.
Я повертел бумагу в руках и спросил подчеркнуто безразлично:
— Анонимка? Знаете автора?
— Догадываюсь. Теперь догадываюсь, — ответил Карриган мрачно. — Это Губинер. Только вряд ли можно будет это доказать. Он вам мстит, хочет запутать…
Я встал и, пыхтя трубкой, принялся расхаживать взад и вперед перед Карриганом.
— Мистер Карриган, — стараясь быть очень вежливым, сказал я, — следует ли мне понимать, что на основании полученной вами анонимки вы намерены предъявить мне какие-нибудь обвинения? Если да, то мне бы не хотелось продолжать этот разговор без соблюдения всех формальностей, предусмотренных конституцией Соединенных Штатов. Если же вами руководят какие-нибудь другие соображения, то прошу вас объясниться так, чтобы я мог ясно понять, что вы от меня хотите.
Карриган тоже встал и, глядя прямо мне в глаза, сказал твердо:
— Вам нужно срочно уехать, Мак Алистер. Оставить страну.
— Оставить страну?! Зачем?!
— Чтобы не разразился скандал, которого добивается Губинер. Иначе вас арестуют, и вам не избежать тюрьмы.
— А что может сказать обо мне Губинер? Он же ровным счетом ничего не знает…
Карриган посмотрел на меня исподлобья и сказал очень тихо:
— То, что не знает Губинер, знает болтливый аптекарь с Куин Элизабет-стрит, от которого вы звонили ночью по телефону и просили кого-то достать вам денег. А многое из того, о чем вы говорили с Эмсли Роузом у него на квартире, знает его глуховатая привратница. Да, да! Она все-таки не так уж глуха, чтобы лишать себя удовольствия подслушивать под дверьми своих жильцов..
Я почувствовал отвратительную слабость в ногах и сел в кресло.
— Если вы не уедете, мне придется передать все эти материалы в распоряжение суда. Таков мой долг. Но мне бы этого очень не хотелось.
— Почему же?! — вспылил я. — Отличились бы! Не все ли вам равно, кого посадить в тюрьму!
