Я, однако, удержался и ничего не сказал отцу. Брату же я говорил, что золото, очевидно, залегает на большой глубине и для его разведки надо копать поглубже или бурить скважины, на что брат отвечал, что он не дурак, чтоб бурить скважины, потому что если повезёт, то золото можно найти и на поверхности, а если не повезёт, то тут хоть бури, хоть не бури – всё равно ничего не найдёшь.
– А если ты дурак, то бери и бури, – предлагал он мне.
У меня, должен признаться, к тому времени интерес к золотоискательству почему-то совсем пропал и не было охоты не то что бурить, а даже копать.
А на следующий день отец поехал в Киев и случайно встретил Апельцына, который рассказал ему, что Павлушка продал ему золотой песок. Домой он вернулся в этот день рано и был мрачный как грозовая туча. Не сказав никому ни слова, он полез в шкаф, достал шкатулку, вынул из неё уже известный нам флакончик с щепоткой золотого песка. Убедившись, что золотой песок на месте, отец, однако, не успокоился, а помрачнел ещё больше и метнул в сторону брата испепеляющий взгляд.
«Вот и молния! – пронеслось у меня в голове. – А сейчас будет гром».
– Говори, мерзавец, где ты взял золото? – загремел отец, не выпуская из рук флакончика.
– Ка-а-кое золото? – заикаясь от испуга, пролепетал брат.
– Которое ты продал Апельцыну. Ты где его взял?
– Ах, это… – протянул, овладев собой, брат. – Ну, я взял его там, где и ты.
– Там, где и я? – возмутился отец. – У меня нет никакого золота!
– А это что у тебя в руках?
Отец встряхнул флакончик, который всё ещё продолжал держать в руках, и сказал:
– Этот песок я привёз из Сибири.
– Знаем, из какой Сибири, – с насмешкой ответил брат.
– Где же я, по-твоему, его взял, если не в Сибири?
– В колодце.
– В каком колодце?
– Ну, в нашем колодце. В каком же ещё!
– А-а… – протянул отец и раскрыл рот, словно вытащенный из воды окунь. – А… а ты, значит, песок, который отвёз Апельцыну, достал из колодца?
– Из колодца, – подтвердил брат. – О чём же я тебе толкую?
– А какое же ты имел право брать песок из колодца? Ты его положил туда, что ли?
– А ты, что ли, его туда положил? – парировал брат.
– Да, если хочешь знать, именно я его туда и положил. А ты что думал?
– Я думал… Что я думал? – растерянно пробормотал брат, как бы спрашивая сам себя. – Я думал, там золотоносная жила.
– Что? Золотоносная жила?!
Отец вдруг расхохотался так громко, что я заподозрил, не спятил ли он.
– Варя! – закричал отец, зовя мать, которая была занята чем-то во дворе. – Послушай, что этот пентюх придумал!
Отец всегда называл брата пентюхом, когда сердился. Когда мать пришла, он рассказал, что Павлушка умудрился выудить из воды золотой песок, который они вместе с ней бросили в колодец на счастье в день своей свадьбы.
Не помню, чтоб мать была очень огорчена этим обстоятельством. Ещё прошлой весной мы продали ставшие ненужными нам телегу, сани, конскую упряжь и купили хорошую молодую дойную козу. Эта коза давала очень вкусное молоко, а есть могла всё: и траву, и сено, и осыпавшиеся с деревьев осенние листья, и хлебные корки, и картофельные очистки, и капустные кочерыжки. Нынешней весной она родила козлёночка, вернее, козочку. Они обе, и коза и козочка, бегали за матерью, как собачонки. А матери словно доставляло удовольствие заботиться о них.
Выслушав юмористический рассказ отца про золотоносную жилу, мать ушла к своим козам. Отец же стал допытываться у брата, почему ему пришло в голову лезть в колодец. Брат ответил, будто я сказал, что в колодце есть золотые слитки. В результате отец переключил своё внимание на меня и стал спрашивать, откуда я взял, что там золотые слитки. Я ответил, что сам впервые слышу про золотые слитки и никогда о золотых слитках не говорил, а если и говорил что-нибудь, то только о серебряных слитках, которые перевозили в почтовом вагоне на поезде, а какие-то не то бандиты, не то экспроприаторы отцепили вагон, слитки переложили в телегу и ускакали с ними на тройке лошадей, а потом полиция целый год искала этих похитителей и только одного из них поймала, а он сказал, что слитки бросили в колодец.
– В наш колодец? – удивился отец.
– Да почему в наш! – ответил я. – Мало ли колодцев на свете.
– Просто какая-то чушь, ерунда, сапоги всмятку! – ворчал недовольно отец. – Золотоносная жила, серебряные слитки, экспроприаторы, полиция… Какая сейчас может быть полиция!
– Так это же не сейчас, а при проклятом старом прошлом ещё, – ответил я.
Отец только рукой махнул, но тут же спохватился.
– А деньги, которые ты получил от Апельцына, где? – обратился он к брату.
– Деньги на мне, – ответил Павлушка.
– Это как понимать?
– Ну, на мне. – Брат похлопал себя рукой по пиджаку, по брюкам.
– А-а… – понимающе протянул отец. – А ты говорил, картину продал. Ты продал картину?
– Да ну вас с картиной! – с досадой ответил брат. – Теперь не старый режим. Теперь буржуев нет, и никакой дурак тратить деньги на картины не станет.
– Как это так?
– Да вот так.
– Чушь какая-то, – начал было снова отец, но тут же махнул рукой и больше к этой теме не возвращался.
