Наполеон протянул руку молодому командующему эскадроном, так быстро и законно поднявшемуся вверх. Лефевр и его крестник ушли очарованные императором. Растроганный Анрио шел рядом с маршалом. Любопытные взгляды берлинцев все время сопровождали их, а встречавшиеся прусские офицеры почтительно отдавали им честь.
— Куда мы идем? — удивленно спросил Анрио, увидев, что его приемный отец направляется к прекрасному зданию поблизости от дворца, где жил император.
— В городской дом, к бургомистру князю Гацфельду! — ответил Лефевр.
— Что же мы будем делать у него? — продолжал недоумевать Анрио.
— Ты эго скоро узнаешь! — лукаво улыбнулся маршал. — Скажи, Анрио, ты вспоминаешь когда-нибудь свою маленькую подругу Алису?
— Еще бы! — воскликнул молодой человек, слегка краснея. — Мы с ней играли вместе и спали в полковой повозке.
— Да, когда моя милая Катрин была маркитанткой, она подобрала Алису среди разгрома осажденного города; это было в Вердене, в тысяча семьсот девяносто втором году. Мы воспитывали вас обоих как брата и сестру. Может быть, мы поступили неосторожно, — прибавил маршал, искоса поглядывая на молодого офицера.
— Я был очень огорчен, когда меня заставили расстаться с Алисой, — заметил Анрио, — я очень привык к ней. Она была добрая, любящая, хорошенькая.
— Да, вы часто играли в мужа и жену, — напомнил Лефевр. — Эти детские игры имеют иногда серьезное значение. После всех ужасов войны родственники Алисы Борепэр эмигрировали и потребовали к себе дочь. У бедной девочки, в сущности, не было матери, так как несчастная Эрминия Борепэр лишилась рассудка после трагической смерти своего брата. Волей-неволей нам пришлось расстаться с Алисой.
— Я в тот день так страдал, точно похоронил часть самого себя, — задумчиво сказал Анрио.
— Так ты любишь маленькую Алису? — спросил Лефевр. — Я всегда подозревал это! Может быть, мне не следует делать то, что я задумал, — вдруг воскликнул маршал и остановился.
— А что вы задумали? — спросил молодой офицер.
— Я хотел… а теперь боюсь, что Катрин будет недовольна, когда узнает. Одним словом, Алиса здесь.
— В Берлине?
— Да, да. Ее семья очень бедна и не могла содержать ее должным образом во время эмиграции. В Кобленце один из Борепэров довольно близко сошелся с князем Гацфельдом. Жена князя пригласила к себе Алису, и она состоит теперь при ней в качестве лектрисы.
— Так мы, значит, увидим ее? — воскликнул Анрио, не помня себя от восторга. — Боже, какое счастье!
— Алиса заметила нас обоих, когда мы проходили по улицам Берлина. Она рассказала о нас, в особенности о тебе, княгине, и я получил от нее приглашение прийти сегодня обедать вместе с тобой. Я принял приглашение за тебя и за себя и теперь уже поздно отказываться.
— Этот день будет для меня самым счастливым в жизни, — радостно проговорил Анрио.
— Этому легко поверить, — заметил Лефевр. — Подумай только, в двенадцать часов ты был младшим лейтенантом, а в четыре уже произведен в командующие эскадроном.
— Но самое главное — то, что я увижу Алису.
— Ах вы, молодые люди! Все-то у вас глупости на уме! — проворчал маршал. — Погоди немножко, мой маленький петушок, я привел тебя в Берлин через Иену не для того, чтобы ты спрятал свою саблю и прицепился к юбкам. Ты обнимешь Алису, вспомнишь с ней детство, а затем дальше в путь; я уведу тебя.
— Куда? — спросил Анрио.
— В Данциг, конечно! — ответил маршал.
— О, это прекрасная крепость, самая лучшая на всем севере, как говорят.
— Да, там восемнадцать тысяч гарнизона, двести пушек, редуты, каналы, бастионы, — вспоминал Лефевр все то, что слышал от Наполеона, — это очень хороший подарок. Император дарит мне Данциг, нужно только войти
— Мы и войдем! — решительно заявил Анрио.
— Надеюсь, но император не хочет, чтобы на приступ шли гренадеры. Может быть, мы обойдемся и гусарами; ведь теперь цитадели берет кавалерия, — несколько иронически прибавил Лефевр.
Будучи главнокомандующим пехоты, он слегка завидовал Мюрату, Лассалю, Нансути и Бесьеру и по временам отпускал колкости по адресу кавалеристов.
— Когда-то в Голландии гусары разбивали флот, — вступился за свой гусарский полк Анрио.
— На войне все возможно, — согласился Лефевр. — Итак, решено: повидаем Алису, скажем ей «здравствуй» и «прощай», а затем на лошадь и в путь!
— Позвольте мне видеться с Алисой, — умоляющим тоном попросил молодой человек. — Я люблю ее с самого раннего детства. Мысль о ней не покидает меня. Я люблю ее и умру, если вы скажете, что она никогда не может быть моей женой.
— Ты хочешь жениться, в твои годы? Подожди по крайней мере, пока тебя произведут в полковники! — возразил Лефевр.
— Но ведь вы сами женились, когда были еще совсем молодым! — напомнил Анрио.
— Я — другое дело. Я был простым сержантом, а не командующим эскадроном. Во всяком случае мы поговорим об этом позже, мой мальчик, гораздо позже, когда возьмем Данциг.
— Тогда возьмем его сейчас!
