Маршал на рассвете отправился осматривать сторожевые посты и определить положение. Взятый накануне редут в течение ночи был укреплен и вооружен; необходимо было удержаться в нем, так как оттуда можно было грозить стенам самого Данцига.
Лефевр вернулся скорее, чем ожидала его жена, весь бледный и, по-видимому, сильно потрясенный.
— Что случилось? — спросила Екатерина. — Неужели пруссаки пытаются снова сделать вылазку? Или редут потерян?
— Нет, редут прекрасно охраняется, и осажденные еще долго не повторят вчерашней безумной попытки. Но случилось несчастье, которое поразит тебя, моя дорогая Катрин, как и меня…
— Боже мой, что же случилось? Говори скорее!
— Анрио, наш милый Анрио, которого мы воспитали как нашего ребенка, которого мы любили как доброго и почтительного сына…
— Он умер? — глухо спросила Екатерина, и ее глаза наполнились слезами.
— Успокойся. Он в плену!
Екатерина вздохнула с облегчением; слезы сразу исчезли у нее и глаза блеснули.
— Ах, как жаль! — спокойно сказала она. — Но я ожидала худшего. Ты напрасно напугал меня, мой друг! Военнопленный — это не опасно: ты обменяешь его при первом же случае, ведь у тебя достаточно есть пленных пруссаков!
Но Лефевр оставался мрачным и серьезно сказал:
— Как только я узнал, что Анрио попал в плен, я отправил парламентера к маршалу Калькрейту с предложением дать в обмен за Анрио двух офицеров и десять солдат из взятых в плен вчера.
— Анрио стоит этого! И этот пруссак, конечно, сейчас же согласился?
— Он ответил отказом. Они видят в Анрио не военнопленного, а шпиона, схваченного в то время, как он, переодетый, пробирался в город!
— Анрио шпион? Что за вздор! Такой солдат, как он, не станет шпионить; он сражается, как и ты сам, лицом к лицу с врагом, с саблей в руке и в своем мундире! Твой Калькрейт говорит вздор; это старый дурак. Неужели при нем нет никого поумнее?
— К несчастью, все обстоятельства говорят против Анрио… Когда его схватили сегодня ночью на улицах Данцига, после того взятия редута, в котором он так отличился, на нем не было французского мундира; он был переодет австрийским офицером.
— Австрийским офицером? Но ведь в Данцинге нет австрийцев и мы не воюем с Австрией.
— Потому-то он и надел мундир австрийского офицера.
— Но что за фантазия? Зачем? Объясни мне!
— Я был так же удивлен, как и ты, когда узнал, каким образом он пробрался в осажденный нами город. Ла Виолетт, которому я сделал строгий выговор за то, что он не помешал этой безумной выходке, знает, как Анрио переоделся и зачем он надел этот не принадлежащий ему костюм, благодаря которому теперь он, храбрый и честный французский офицер, считается шпионом.
— Что же тебе рассказал ла Виолетт?
— Странную историю.
— Наверное, тут замешана любовь! — живо сказала Екатерина.
— Да, ты угадала, это любовная история!
— Что же, Анрио молод, красив, способен внушить к себе любовь и достоин ее. Что бы он ни сделал, я заранее прощаю его.
— О, женщины! — сказал Лефевр, пожимая плечами. — Вы всегда и везде видите романтических героев и непременно восхищаетесь ими, в особенности, когда они делают глупости!
— Какие же глупости?
— Ну, слушай! Анрио был еще на аванпостах и собирался возвратиться в главную квартиру, когда подъехала карета, прибывшая из Кенигсберга. Кучер предъявил проездную грамоту, которая разрешала австрийскому генеральному консулу проехать через французский лагерь вместе со свитой, и подъехать к воротам Данцига. Грамота была подписана Раппом. Ее представили Анрио, и он скомандовал, чтобы карету пропустили. Из любопытства он заглянул внутрь кареты и испустил крик удивления. Угадай, кого он там увидел?
— Я не могу угадать. Я думаю, генерального консула.
— Да, и трех дам: жену генерального консула, княгиню Гацфельд — жену берлинского бургомистра, и молоденькую девушку — нашу дорогую Алису, ребенка, спасенного при бомбардировке Вердена. Анрио видел ее в Берлине вместе со мной у княгини Гацфельд. После тяжелого обвинения в измене князь Гацфельд ожидал, что император прикажет расстрелять его; но Наполеон просто приказал изгнать его, а его жена получила разрешение вернуться к своим родным. Она присоединилась к данцигскому австрийскому консулу.
— Итак, отправившись в Данциг, Анрио снова встретился с Алисой? Он ее любит и хотел последовать за нею. Теперь я все понимаю, — сказала Екатерина, — он отправился проводить Алису до самого города.
— Он выдал себя за офицера, прикомандированного к консульству. Как раз случилось, что Анрио свел дружбу с одним австрийским офицером, который одолжил ему свой мундир. Анрио мог таким образом сопровождать консула до самого города, а затем, благодаря императорскому пропуску, и войти в город.
— И его узнали?
— Скорее он был выдан.
— Кем?
— Австрийским генеральным консулом.
— О, негодяй! Что же, он любит Алису? Это ревность? Соперничество?
