Рустан поклонился и, взяв канделябр, притворил дверь императорского кабинета, выходившего в длинную галерею.
Он собирался двинуться вперед, предшествуя Екатерине, как вдруг обернулся к императору и с восточной невозмутимостью, но тоном, заставившим содрогнуться герцогиню Данцигскую, сказал:
— Ваше величество, по галерее ходят! Мужчина в белом… Он направляется к покоям императрицы…
Наполеон страшно побледнел, узнав, что в галерее, которая ведет в апартаменты Марии Луизы, находится какой-то человек в белом мундире.
Кто же из носящих австрийскую форму мог забраться ночью в ту часть дворца, которая даже днем была закрыта для всех посторонних?
Прежде всего Наполеон подумал о Нейпперге, но поторопился отогнать от себя эту мысль.
«Какой вздор, — стал успокаивать он себя, — Нейпперг в Вене, я напрасно беспокоюсь. Право, я, кажется, схожу с ума; мне всюду мерещится этот австриец. Нет-нет, это не он. Белый мундир, о котором говорит Рустан, может принадлежать какому-нибудь роялисту, соучастнику Кадудаля; может быть, это даже сам маркиз Лавиньи; ведь ему удалось тогда ускользнуть от Фушэ. Наверное, он забрался во дворец, чтобы убить меня, когда я засну».
С той же быстротой, с которой он расставлял войска на поле битвы, Наполеон сделал знак Рустану погасить лампу и стать за дверями его спальни, чтобы иметь возможность прибежать по его первому зову, а затем сам быстро потушил свечи, горевшие на письменном столе. Императорский кабинет погрузился во мрак; только догоравшие в камине угли бросали на пол слабый красноватый свет, позволявший видеть дверь кабинета, выходившую в галерею. Повернувшись к Екатерине Лефевр, Наполеон крепко сжал ее руку и прошептал:
— Сидите тихо и молчите!
Екатерина дрожала; она догадывалась, в чем дело, и боялась выдать тайну. Она не сомневалась, что человек в белом мундире был Нейпперг.
Она придумывала всевозможные способы, чтобы спасти австрийца, но ничего не получалось. Оставалось подчиниться обстоятельствам и молча ждать неизбежного хода вещей.
Изнемогая от жалости, чувствуя, что вся кровь прилила к ее сердцу, Екатерина опустилась на диван, на спинку которого облокотился Наполеон.
Послышался тихий шелест; дверь кабинета осторожно открылась и при свете пламени угасающих углей можно был рассмотреть женскую фигуру. Она медленно, ощупью двигалась вперед.
— Графиня Монтебелло! — прошептала Екатерина, узнав статс-даму Марии Луизы.
Наполеон снова сильно стиснул ее руку, боясь, чтобы она не вскрикнула или не шелохнулась.
Появление в его кабинете статс-дамы, осторожно осматривавшейся по сторонам, возбудило у императора прежние подозрения. Он гневным взором следил за каждым движением герцогини Монтебелло, которая, убедившись, что в кабинете никого нет, тихонько обернулась по направлению галереи, которая вела в комнату императрицы.
Наполеон не мог более владеть собой, бросился вслед за статс-дамой и в ту минуту, когда переступил порог, столкнулся с каким-то человеком, который спросил:
— Можно мне пройти, герцогиня?
Наполеон грубо схватил непрошеного гостя и крикнул:
— Рустан!
Телохранитель моментально явился, держа факел в руках.
— Нейпперг. Да, это он! — в безумном гневе прохрипел император, узнав человека в белом мундире.
Ошеломленный, не зная, что сказать, неосторожный австриец старался сохранить хладнокровие и держать себя с достоинством.
Герцогиня Монтебелло, о которой Наполеон совсем было забыл, вскрикнула от ужаса и тем напомнила о себе.
— Рустан, уведи эту женщину, — обратился император к своему телохранителю, указывая на статс-даму, — и не входи сюда, пока я тебя не позову.
Телохранитель увел почти потерявшую сознание герцогиню Монтебелло.
— Теперь поговорим, сударь, — живо обратился Наполеон к Нейппергу, на которого Екатерина смотрела с бесконечной жалостью. — Как вы попали в мой Дворец ночью? Вы забрались сюда, точно вор. Что вы вообще делаете в Париже, когда должны были бы быть в Вене?
Нейпперг был очень бледен и, стараюсь казаться спокойным, медленно ответил:
— Я покинул Вену, ваше величество, по приказанию моего повелителя, чтобы передать конфиденциальное сообщение ее величеству императрице.
— Так что это по поручению австрийского императора вы являетесь ночью ко мне во дворец? Да вы смеетесь надо мной, господин необыкновенный посланник! — не помня себя от гнева, воскликнул Наполеон.
— Вы изгнали меня, ваше величество, вход во дворец мне был запрещен; волей-неволей мне пришлось избрать для выполнения поручения моего повелителя неподходящее время. Ее величество обещала мне в полночь дать свой ответ для его величества австрийского императора!
— Императрица не могла сделать этого, вы лжете! — крикнул Наполеон.
Нейпперг вздрогнул от оскорбления.
— Ваше величество, — возразил он, стиснув зубы от обиды, — я австрийский генерал и состою полномочным министром. Сюда я явился как представитель австрийского императора к австрийской же эрцгерцогине. Вы оскорбляете меня в вашем собственном дворце, зная, что здесь я не в состоянии защищаться. Не могу не сказать вам, ваше величество, что так поступать низко!
