Клара слишком поздно поняла, что происходит, попыталась дернуться, но не смогла. Тонкая золотая игла надежно засела под ее правой ключицей. Убедившись, что опасная соперница не может двинуться или заговорить, Ригби тут же избавился от овечьей шкуры. Отступив на шаг, он заглянул Кларе в глаза. Такого яростного взгляда он еще ни от кого не получал, сколько бы подлых дел не проворачивал.
— Я не верю в глупые сказки о душе Ловца, летающей по миру в обличье Злого ветра, зато прекрасно знаю на что способны старинные клятвы и не собираюсь разменивать какое-то вшивое королевство на жизни тех немногих, кого считаю своей семьей, — без тени сомнения пояснил свою позицию Ригби.
Не став тратить времени понапрасну, он отошел к брошенным под деревом вещам и стал копаться в небольшой холщовой котомке.
— Ты сможешь двигаться через минуту после того, как я вытащу иглу, говорить — только через час. Знаю, поступать так — не слишком честно, но ты сама не оставила мне выбора! Самопожертвование — весьма сомнительный способ решать проблемы и раз уж ты на нем так настаиваешь, придется мне самому обо всем позаботиться, — устало проговорил Ригби, доставая со дна котомки туго свернутый плащ.
Накинув капюшон, он осторожно выдернул ядовитую иглу, крепко обнял Клару на прощание и быстро ушел, ни разу не обернувшись.
Ощущать ненавидящий взгляд, вонзавшийся копьем между лопаток, было так же неприятно, как и осознавать всю неминуемость крушения былых дружеских чувств. За прошедшие недели Ригби добился немалых успехов. Эйнар и Клара вновь приняли его, как родного. Тера начала потихоньку оттаивать. Казалось, что все вот-вот вернется и станет таким, как раньше, но ничего не возвращалось, лишь запутывалось еще сильнее, окончательно лишая надежды на лучшее.
Приветом из прошлого служило смутное чувство конца, такое же горькое, как и четыре года назад. Тогда, на пути в Шутту, Ригби только предполагал, что уже никогда не сможет вернуться, теперь же — знал наверняка. Предательство во благо, оставалось все тем же предательством, сколько доводов в его пользу не приводи…
— Хватит жалеть себя, — прорычал шуттанец, натягивая черные кожаные перчатки. — Можно подумать, что встреча с грифалетским предсказателем могла закончиться чем-то другим, исходя из того, что ты прибыл с целью уничтожить его маленькое, дрянное королевство, — резво перебираясь через ограду, настраивался на боевой лад Ригби, безжалостно давя в себе чувство детской обиды на несправедливость большого, лживого мира. Он столько раз с легкостью рушил чужие жизни и добивался своих целей грязными методами, никогда не задумываясь о том, каково это — остаться один на один с проигрышем, без малейшей надежды на второй шанс.
Неприметный бурый плащ вкупе с уверенной походкой послужил отличным прикрытием. Стражники и храмовники проносились мимо, принимая Ригби то ли за отбившегося от шествия гостя, то ли за слугу чужестранного вельможи, отосланного с поручением выяснить что происходит. Никто не пытался останавливать его или расспрашивать. Храмовая площадь оказалась тем загадочным местом под лампой, где темноте жилось спокойнее всего.
Вскоре пустынная библиотечная аллея осталась позади. Парадные двери архива приветливо распахнулись, стоило Ригби легко нажать на скрипучую латунную ручку в форме изогнутой свечи. Просторный холл встретил пыльным полумраком и вечным запахом старой бумаги. Смотрителя нигде не было видно. Первоначальное предположение подтвердилось. Путь через большой кордский архив и правда оказался самым легким и безопасным, жаль Эйнар не сумел пройти по нему вовремя.
Спускаясь по широкой лестнице на нижний ярус, Ригби не смотрел по сторонам, а все продолжал предаваться своим невеселым мыслям. Что ему стоило перерезать, удерживающий полотна канат и незаметно покинуть крышу, оставив все на волю Злого ветра? Предельно простая задача, не требующая особых усилий. С таким делом мог справиться кто угодно. А с тем, что произойдет позже? В последнем Ригби сильно сомневался. Несмотря на всю браваду, он прекрасно осознавал — шанс оказаться глупцом, сумевшим оживить давний ночной кошмар Дэйлиналя, был не так уж и призрачен. И что еще хуже — случись такое несчастье, спрятаться за глупостью и незнанием у него не выйдет.
Ригби так задумался, что едва не полетел головой вперед, споткнувшись обо что-то мягкое. Неожиданная встряска пошла ему на пользу и вмиг избавила ото всех переживаний. Близость опасности оказывала на господина посла прямо-таки магическое воздействие — он, как самая настоящая кобра, раздувал капюшон и исхитрялся прикончить любого, кто оказывался в пределах досягаемости. Какая еще совесть и милосердие, когда неподалеку маячила угроза для жизни? Так он рассуждал и неизменно выходил сухим из любого болота, каким бы глубоким и непроходимым то не оказывалось.
