Раньше подобные «упражнения» получались у Ригби не слишком хорошо, барахтаться на земле в пыли — это было уж слишком, зато сейчас, подстегнутый опасностью, он полз так, что любой бывалый солдат присвистнул бы от зависти, доведись ему увидеть, как господин посол проворно пятится, соблюдая все предписания идеальной «ползучей» тактики отхода.
Неподалеку обнаружилось солидное кожаное кресло, удачно задвинутое в надежный угол, образованный двумя крепкими на вид картотеками. За него-то Ригби и успел юркнуть в тот самый момент, когда хрупкому затишью наступил быстрый и весьма болезненный для хранилища конец.
До этого, спокойно сидевший зверь, так обозлился на какие-то свои звериные мысли, что не нашел ничего лучшего, как разнести ко всем ловцам, ни в чем неповинный подземный зал. Гибкие стебли с размаху проламывали, заставленные редкими книгами полки, неумолимо расправлялись со свитками и рушили все, до чего могли дотянуться. При этом сам зверь не двигался с места, продолжая выть на одной единственной, протяжной ноте. Вся его натянутая фигура, от пушистых кисточек на прижатых к голове ушах до кончика шипастого хвоста, источала такую скорбь и боль, какую не смог бы вынести ни один двуногий, окажись он хоть на миг на месте обездоленного, покинутого чудовища.
Обломки полок, столов и стульев разлетались во все стороны, с грохотом ударяясь о стеллажи и толстые железные цепи, удерживающие круглые масляные лампы. Большая часть старинных светильников, оказавшихся в поле действия живых плетей, обращалась в холодный дождь из жалящих осколков и масляных брызг, чтобы со звоном и плеском обрушиться на бедное, не сумевшее уберечь их покой, хранилище.
Ригби было дернулся в сторону выхода, запоздало сообразив, как опасно оставаться в непосредственной близости от источника столь неконтролируемой ярости, но тут же передумал. Поиски еще одной двери, выходящей на тайную лестницу, грозили затянуться, а времени и так почти не осталось. Ритуал Верховной мог завершиться в любую минуту, да и оставлять за спиной «нечто», способное на такие вспышки, явно не следовало…
Опасливо высунувшись из-за кресла, Ригби лихорадочно закрутил головой, готовый в любую секунду скрыться за широкой кожаной спинкой и ускользнуть в узкий зазор между тяжелыми тумбами. Увиденное справа, слева и впереди не порадовало. К счастью, случайный, бегло брошенный взгляд наверх, принес долгожданное облегчение. Изворотливый ум молниеносно подбросил неплохую, хоть и довольно рискованную идею, вызвавшую на лице Ригби злорадную кривую ухмылку.
Прикинув все «за» и «против», шуттанец решительно выставил ногу из-за кресла, нашарил обломок стула и очень вовремя подтянул конечность с добычей обратно. Как раз на то самое место, где еще секунду назад лежала резная деревяшка, рухнул увесистый обломок мраморного бюста.
Даже без оттопыренного левого уха и половины крючковатого носа, Ригби с легкостью узнал профиль выдающегося ученого мужа. Имя старинного философа выветрилось из его головы, как и большинство мудрых высказываний. Но это еще не означало, что он хочет получить все эти безусловно полезные знания обратно, да еще вместе с неподъемной мраморной глыбой в придачу.
Мимолетная мысль о собственной, едва не раздробленной лодыжке, покоробила Ригби. Неуважение к мыслителям древности — это еще пол беды, но ведь на месте ноги, не прояви он привычной осмотрительности, могла оказаться его светлая голова! Этого гнусного покушения невоспитанному зверю Ригби простить не мог.
Прежде чем спрятаться за креслом, он бросил острый, неприязненный взгляд в сторону покосившегося, чудом устоявшего орехового стеллажа. Разгром все набирал обороты, а зверь так и не показывался.
Скрывшись за креслом, Ригби деловито взвесил занозистый обломок в руке, удовлетворенно кивнул, медленно выдохнул и приготовился предпринять новую вылазку. Встав во весь рост, он размахнулся и со всей силы метнул искорёженную ножку стула в стекло, защищавшее особо ценные свитки от неминуемого воздействия времени. Как и ожидалось, дверца подвесного магического шкафа не выдержала меткого попадания. Вслед за раздавшимся жалобным звоном на пол посыпались мелкие блестящие осколки черного цвета.
Ригби выскочил из-за кресла, метнулся к ходящему ходуном стеллажу, с разбега оттолкнулся ногой от вывороченной дверцы, как от трамплина, что есть силы подпрыгнул и едва не пролетел мимо. Уцепиться за нижнюю полку подвесного шкафа удалось лишь на излете, да и то с большим трудом. Онемевшие под воздействием яда пальцы, отказывались подчиняться.
