Очередная попытка остудить пыл непрерывных бешеных атак ударом крыла, закончилась болезненным порезом, но все же не была напрасной. Ловчему удалось избавиться от стеснявшего движения плаща, в котором так не вовремя запутался обоюдоострый кинжал с крюком. Особой любви это оружие не вызывало, но другого, как на зло, с ним не было. Прядильщики строго настрого запретили являться в Корду с мечами, шпагами и прочим оружием, заметным невооруженным взглядом. И вот теперь приходилось отбиваться чем попало, мирясь с тем, что далеко не всем оказывается известен дуэльный кодекс или хотя бы отдаленное значение слова честь.
Сравнявшись в вооружении, соперники принялись обмениваться быстрыми ударами и выпадами. Атаки и контратаки сыпались одна за другой, но не приносили существенного перевеса. Противники были совсем разными, но ничуть не уступали друг другу в технике и ловкости. Мелкое, едва уловимое преимущество, переходило от одного к другому и лишь зря обнадеживало — быстрого окончания поединка явно не предвиделось.
Первые ощутимые ранения начали появляться лишь после того, как вокруг принялись гаснуть свечи и лампы. Молчаливый бой продолжался несмотря ни на что. Соперники интуитивно угадывали куда смещаться и, в какой момент наносить удары.
На стороне шуттанца были гибкость, скорость и подлость. Он как змея выискивал наиболее болезненные точки и жалил точно в цель. Ловчий был куда сдержаннее, в его движениях чувствовались размеренность и благородство, он брал силой и мастерством. Но так не могло продолжаться вечно, света оставалось все меньше, а силы начали подтачиваться утомлением и чересчур напряженным темпом боя. С каждой минутой схватка становилась все ожесточеннее. Распробовав друг друга, соперники перешли к открытым, рискованным ударам. Шуттанец выхватил второй кинжал, а ловчий прекратил осторожничать и начал подавлять противника преимуществом роста и возможностью пустить в ход крылья. Полилась кровь, скрежет металла смешался с первыми агрессивными возгласами и хрипом рваного, загнанного дыхания. Объятия грани распахнулись во всю ширь, ожидая хоть одного из яростных противников, а лучше сразу обоих, но у судьбы на этот счет имелось собственное мнение. Кровавая дуэль была внезапно прервана. Причиной завершения сражения послужил абсолютно неожиданный удар, последовавший со стороны третьего лица, разочарованного промедлением и общим ходом событий.
Разглядев неудачливого похитителя, женщина в зеленом стала обходить дерущихся по дуге, помогая шуттанцу, практиковавшему подлые, быстрые удары тем, что лишала поле боя источников света. Особой пользы хитрость не принесла, стало только хуже.
Покрутившись вокруг соперников еще немного, она с радостью обнаружила под одним из кустов завернутый в тряпку лук и решилась принять участие в схватке, как только подвернется подходящая возможность. Выждав удачный момент, она пустила лук в дело точно так же, как тремя неделями ранее Эйнар — ловко приложилась древком к голове противника, с той только разницей, что в этот удар была вложена вся возможная сила без заботы о сохранности черепной коробки.
Крылатый, поверженный не особо грозным, но совершенно безотказным оружием, рухнул к ее ногам, издав тихий, не верящий, толи вздох, то ли вскрик. Такого коварства он явно не предвидел и даже не успел разобраться в происходящем, перед погружением в темноту и беспамятство.
— Как же давно я об этом мечтала! Решено, нужно будет подумать, как выкупить эту восхитительную вещь у валарданского мастера. Будет нашим фамильным оружием. — Восторг и ликование слышались в каждом слове и поражали своей незамутненностью.
Проверив лук на сохранность и, ткнув для верности носком туфли крылатого в бок, она задорно улыбнулась и предложила новый план:
— Может не будем из него стрелять? Давай просто хорошенько врежем Врховной по голове! Как тебе такая идея, Ригби?
— Заманчивая мысль, Клара. Дай только отдышаться и добить этого мерзавца. Ох и силен гад, — раздосадовано прохрипел шуттанец, утирая со лба пот и кровь. Бой дался ему с большим трудом и теперь он блаженно растянулся на земле, давая отдых все еще подрагивающим от напряжения мышцам. Давно ему не попадалось таких сложных соперников. И ведь ни единого грязного приема. Воплощенное благородство и превосходство старой школы, чтоб их.
— Всецело разделяю твои кровожадные порывы, но вынуждена порекомендовать забыть и думать о таком! Я честно предоставила тебе шанс прикончить крылатого, но ты его, к несчастью, упустил, так что теперь можешь довольствоваться лишь почетным местом в клубе его ярых ненавистников, — невесело пожимая плечами, поделилась своими соображениями Клара, протягивая шуттанцу свою тонкую, изящную кисть. Особого желания принимать помощь не последовало, а потому, она продолжила, нависая над Ригби, с сожалением разглядывая, нанесенные врагом в горячке боя раны:
