Улыбнувшись своим мыслям открытой мальчишеской улыбкой, ловчий вернул свечу на прежнее место, ухватился за прутья двумя руками, как следует потряс ограду, проверяя выдержит ли она его вес, и начал взбираться. Осторожность, выработанная опытом и ошибками, заметно сбавляла темп подъема. Каждый новый упор сапогом в проржавевший завиток, прикрытый ядовитым плющом, делался лишь после того, как опора доказывала свою надежность, снеся пару-тройку бесшумных, но довольно сильных пинков. На ощупь забор оказался еще более ветхим и шатким, чем на вид, и все же, перелетать над ним, шумя крыльями и задевая ветви деревьев как днем, крылатый не стал.
Взобравшись на самый верх, ловчий отцепил лоскуток от пики, повертел в пальцах так и эдак, отмечая мельчайшие детали, хмыкнул, приметив небольшое пятнышко крови и сунул находку в потайной карман плаща.
Происходящее нравилось ему все больше и больше. Азарт от погони, длящейся долгих четыре года, начал разгораться с новой силой. Впрочем, как и всегда, когда ловчему удавалось подобраться чуть ближе обычного, в надежде осуществить очередную безуспешную попытку схватить неуловимую цель. Кто знает, возможно в эту минуту по кладбищу рыскала именно его долгожданная жертва. Приглушенная возня, достигавшая острого слуха сквозь тягучую тишину невеселого места, сопровождалась звуками неразборчивой ругани. Некто уже успел обнаружить пропажу чего-то очень важного и всячески выражал свое недовольство, продолжая тщетные поиски. Как и все закоренелые воры, ночной посетитель явно не мог смириться с тем фактом, что кто-то однажды отважился обокрасть и его самого.
— Вот ты и попался, Серый Ловкач! — радостно прошептал ловчий, медленно спускаясь с ограды, вместо того чтобы сразу спрыгнуть на освященную кладбищенскую землю, не тратя времени на утомительный выбор подходящих опор. Его так и подмывало ускориться и прекратить уделять внимание острым пикам и ядовитым листьям, но он прекрасно помнил все случаи, когда ловкий вор ускользал у него прямо из-под носа, а потому вел себя максимально осмотрительно и тихо. Прежние попытки оканчивались провалом по вине мельчайших ошибок, неосторожности и жгучего нетерпения, выдававших ловчего с головой.
Не известно кем был загадочный Серый Ловкач — двуликим, человеком, прядильщиком или кем-то неведомым, прибывшим в Дэйлиналь издалека, но стоило ему заметить слежку, как он растворялся в толпе, терялся в переплетениях улиц, исчезал с крыш и самое обидное, с завидной регулярностью оставлял издевательские послания и даже подарки. В прошлый раз крылатому досталось ассорти из красных и зеленых цукатов в бумажном пакете, украшенном на редкость язвительной карикатурой. Каким образом ловкач успевал уносить от него ноги и в тоже время так основательно разрисовывать свои сувениры, ловчий не представлял.
Сюжеты художественных посланий никогда не повторялись, а чернила были еще совсем свежими, когда бы ловчий их ни обнаруживал. Сами же подарки четко давали понять совершенно непостижимую вещь — Серый Ловкач знал о крылатом чуть ли не больше, чем его самые близкие друзья и родственники.
Именно красные и зеленые цукаты вызывали у ловчего аллергию! Подобные «догадки» уже давно не казались случайными совпадениями. Остальные «гостинцы» насмешливого вора отличались не меньшей меткостью. Ловкач будто нарочно демонстрировал свою осведомленность, заставляя ловчего все внимательнее вглядываться в лица, окружающие его каждый день, выискивая того, кто мог бы с легкостью проворачивать подобные трюки и оставаться при этом неузнанным.
Чего же вор так упорно добивался, раз за разом дразня преследователя, позволяя подобраться совсем близко, и ускользая от погони лишь в самый последний, решающий момент? Неужели не понимал, что всего один промах будет стоить ему жизни? Ловкач сам подписал себе смертный приговор еще год назад, когда окончательно перешел черту, ограбив сокровищницу Гродарина. С того дня, о заключении в крепость речи больше не шло, только позорная казнь через повешение. На большее враг королевства рассчитывать не мог. Его объявили вне закона и даже заступничество Валардана или кого-нибудь из соседних правителей не спасло бы мерзавца от виселицы, окажись он, хоть принцем крови.
Ловчий давно жаждал поймать рискового оппонента, который с каждым новым делом все увеличивал пятно на его некогда безупречном послужном списке и снабжал коллег крылатого поводами для неиссякаемых шуток, прикрытых то фальшивым сочувствием, то уверениями в их восхищении его стойкостью и упорством. Других охотников гоняться за ловкачом по всем подворотням и крышам Дэйлиналя больше не находилось. Даже все возраставшая сумма и без того крупного гонорара, не прельщала остальных ловчих и детективов. Серый Ловкач намертво угнездился в списке неуловимых и вычеркивать его оттуда, рискуя собственной карьерой, никто, кроме него, не желал.
