Даже без оттопыренного левого уха и половины крючковатого носа, Ригби с легкостью узнал профиль выдающегося ученого мужа. Имя старинного философа выветрилось из его головы, как и большинство мудрых высказываний. Но это еще не означало, что он хочет получить все эти безусловно полезные знания обратно, да еще вместе с неподъемной мраморной глыбой в придачу.
Мимолетная мысль о собственной, едва не раздробленной лодыжке, покоробила Ригби. Неуважение к мыслителям древности — это еще пол беды, но ведь на месте ноги, не прояви он привычной осмотрительности, могла оказаться его светлая голова! Этого гнусного покушения невоспитанному зверю Ригби простить не мог.
Прежде чем спрятаться за креслом, он бросил острый, неприязненный взгляд в сторону покосившегося, чудом устоявшего орехового стеллажа. Разгром все набирал обороты, а зверь так и не показывался.
Скрывшись за креслом, Ригби деловито взвесил занозистый обломок в руке, удовлетворенно кивнул, медленно выдохнул и приготовился предпринять новую вылазку. Встав во весь рост, он размахнулся и со всей силы метнул искорёженную ножку стула в стекло, защищавшее особо ценные свитки от неминуемого воздействия времени. Как и ожидалось, дверца подвесного магического шкафа не выдержала меткого попадания. Вслед за раздавшимся жалобным звоном на пол посыпались мелкие блестящие осколки черного цвета.
Ригби выскочил из-за кресла, метнулся к ходящему ходуном стеллажу, с разбега оттолкнулся ногой от вывороченной дверцы, как от трамплина, что есть силы подпрыгнул и едва не пролетел мимо. Уцепиться за нижнюю полку подвесного шкафа удалось лишь на излете, да и то с большим трудом. Онемевшие под воздействием яда пальцы, отказывались подчиняться.
Не желая становиться легкой мишенью, Ригби замолотил по воздуху ногами, силясь как можно быстрее подтянуться на ослабевших руках. Предприняв новый, неосторожный рывок, он тут же пожалел о своей беспечной невнимательности. Правую ладонь окутало такой невыносимой болью, от которой захотелось взвыть не хуже, притаившейся неподалеку твари. Однако черный осколок сильно заблуждался, если думал, будто смог навредить врагу. Напротив, ему удалось то, на что Ригби сегодня уже и не надеялся. Вязкая пелена отступила, одурманенное ядом сознание прояснилось, а все, враз обострившееся внимание, сосредоточилось на длинном, остром куске стекла, пропоровшем руку насквозь.
Еще пара импульсивных движений ногами, львиная доля упрямства и вот он уже крепко упирается толстыми подошвами сапог о нижнюю полку магического шкафа, уверенно держится здоровой рукой за боковую стенку и даже не думает смотреть вниз. Досадное падение откладывалось на неопределенный срок, как и неприятная встреча с шумным монстром. Не став останавливаться на достигнутом, Ригби предпочел взобраться повыше. Вскоре предпоследняя полка лишилась остатков уцелевшего стекла. Вслед за ним отправилась и половина бесценных рукописей, занимавших, по мнению Ригби, неоправданно много места. Пыхтя и отдуваясь, он заполз в надежное подвесное укрытие и с наслаждением вытянулся на полке во весь свой невысокий рост.
Раздался металлический скрежет, а за ним и короткий, звонкий хлопок. Подточенное ржавчиной напольное крепление, не выдержало резвого пополнения книжной коллекции. Подвесной шкаф утратил поддержку нижней стабилизирующей цепи и тут же начал раскачиваться из стороны в сторону, подобно пущенному в ход маятнику. Ожил растревоженный подъемный механизм. Верхняя цепь медленно потянула сложную конструкцию к потолку.
Ригби чувствовал, как его спасительная колыбель уносится вверх, но ему было все равно. Головокружительный прыжок отнял последние силы. А еще этот проклятый осколок, застрявший, как на зло, именно в правой руке, нет бы хоть в левой!
Закусив край плаща, Ригби одним резким движением вырвал кусок стекла из, пульсирующей болью ладони. После чего кое-как перевязал рану платком, затянув узел зубами. Толку от такой перевязки оказалось немного. Не прошло и минуты, как тонкая ткань начала пропитываться кровью. Но на этом злоключения Ригби и не думали заканчиваться.
Его бывалая выдержка неожиданно дала трещину и едва не заставила добровольно выпрыгнуть из шкафа, совершенно не заботясь о приличной высоте и блуждающем неподалеку звере. Всему виной стало неприятное открытие — под ним явственно копошилось что-то мерзкое, стремительно теплеющее и начинающее источать отвратительный, гнилостный запах, от которого слезились глаза и тянуло закашляться. Впервые за эту ночь Ригби действительно пожалел о своем приезде в Дэйлиналь. Впрочем, момент слабости длился не долго. Обругав себя последними словами за трусость и слабохарактерность, шуттанец собрал волю в кулак и решительно пошарил здоровой рукой сбоку от себя.
