Если бы не этот дикий, душераздирающий рев, так неожиданно прорезавший тишину подземелья, Ригби с высокой вероятностью мог повторить участь растерзанного смотрителя. Затуманенное ядом сознание, не сумело вовремя предупредить об опасности и он едва не потревожил горюющего монстра. От роковой ошибки спешащего шуттанца отделял лишь хлипкий невысокий стеллаж, заполненный магическими трактатами о нитях и судьбах, а также смутное подозрение в обоснованности, ранее выдвинутого предположения.
Ни один двуликий, даже самый безумный и крупный, не мог издать настолько громкий, страшный звук… Услышав вой повторно, Ригби рывком опустился на пол, замер, стараясь угомонить грохочущее сердце и одновременно постарался разведать обстановку. На его удачу под днищем орехового стеллажа обнаружилась приличная щель, сквозь которую удалось разглядеть мечущийся по полу хвост. Острый шип оставлял царапины на каменных напольных указателях и с легкостью пропарывал толстые доски, погружаясь в них, как в масло. Ригби сглотнул, приник к полу еще плотнее, но так и не смог разглядеть обладателя опасного хвоста, только сваленные неподалеку ветки и коренья. Невидимое существо оставалось на месте и не предпринимало никаких активных действий. Этим Ригби и решил воспользоваться, а также тем, что громкий вой прекрасно маскировал любой, даже самый неосторожный шорох, которым он мог бы выдать себя, сохранись в гулком помещении прежняя тишина.
«Учитесь ползать по-пластунски, господа трусы, однажды это обязательно спасет ваши ценные дипломатические жизни!» Так, кажется, орал старый отставной генерал, хватив лишнего на позапрошлогоднем королевском большом приеме? И ведь не ошибся! Выходит, зря шуттанский дипломатический корпус ополчился на старика после того, как король проникся идеей и отправил всех своих «болтунов» на принудительные полевые учения наравне с простыми солдатами.
Раньше подобные «упражнения» получались у Ригби не слишком хорошо, барахтаться на земле в пыли — это было уж слишком, зато сейчас, подстегнутый опасностью, он полз так, что любой бывалый солдат присвистнул бы от зависти, доведись ему увидеть, как господин посол проворно пятится, соблюдая все предписания идеальной «ползучей» тактики отхода.
Неподалеку обнаружилось солидное кожаное кресло, удачно задвинутое в надежный угол, образованный двумя крепкими на вид картотеками. За него-то Ригби и успел юркнуть в тот самый момент, когда хрупкому затишью наступил быстрый и весьма болезненный для хранилища конец.
До этого, спокойно сидевший зверь, так обозлился на какие-то свои звериные мысли, что не нашел ничего лучшего, как разнести ко всем ловцам, ни в чем неповинный подземный зал. Гибкие стебли с размаху проламывали, заставленные редкими книгами полки, неумолимо расправлялись со свитками и рушили все, до чего могли дотянуться. При этом сам зверь не двигался с места, продолжая выть на одной единственной, протяжной ноте. Вся его натянутая фигура, от пушистых кисточек на прижатых к голове ушах до кончика шипастого хвоста, источала такую скорбь и боль, какую не смог бы вынести ни один двуногий, окажись он хоть на миг на месте обездоленного, покинутого чудовища.
Обломки полок, столов и стульев разлетались во все стороны, с грохотом ударяясь о стеллажи и толстые железные цепи, удерживающие круглые масляные лампы. Большая часть старинных светильников, оказавшихся в поле действия живых плетей, обращалась в холодный дождь из жалящих осколков и масляных брызг, чтобы со звоном и плеском обрушиться на бедное, не сумевшее уберечь их покой, хранилище.
Ригби было дернулся в сторону выхода, запоздало сообразив, как опасно оставаться в непосредственной близости от источника столь неконтролируемой ярости, но тут же передумал. Поиски еще одной двери, выходящей на тайную лестницу, грозили затянуться, а времени и так почти не осталось. Ритуал Верховной мог завершиться в любую минуту, да и оставлять за спиной «нечто», способное на такие вспышки, явно не следовало…
Опасливо высунувшись из-за кресла, Ригби лихорадочно закрутил головой, готовый в любую секунду скрыться за широкой кожаной спинкой и ускользнуть в узкий зазор между тяжелыми тумбами. Увиденное справа, слева и впереди не порадовало. К счастью, случайный, бегло брошенный взгляд наверх, принес долгожданное облегчение. Изворотливый ум молниеносно подбросил неплохую, хоть и довольно рискованную идею, вызвавшую на лице Ригби злорадную кривую ухмылку.
Прикинув все «за» и «против», шуттанец решительно выставил ногу из-за кресла, нашарил обломок стула и очень вовремя подтянул конечность с добычей обратно. Как раз на то самое место, где еще секунду назад лежала резная деревяшка, рухнул увесистый обломок мраморного бюста.
