Если бы Шел был минотавром, то я бы подумала, что сейчас он пойдет на меня в атаку: ноздри некроманта расширялись и сужались, глаза метали молнии, а то, как часто и глубоко он дышал, вообще наводило на мысль о том, что так я его еще не доводила. И эта мысль самую малость грела мне душу.
Я, надо наконец признать, баба не промах.
– Я тебе не куриное яйцо. Не надо со мной носиться! Между прочим, я некромантка не меньше твоего – постоять за себя всегда смогу.
– Ты – дура! – просто и понятно констатировал Шел и отвернулся, переводя дыхание.
Стычки между нами не редкость. Когда наставник еще был в адекватном состоянии, ему постоянно приходилось нас разнимать, чтобы мы не оторвали друг другу головы или, по крайней мере, не разнесли дом ко дну морскому. Кажется, один раз от моей неконтролируемой вспышки ярости на воздух взлетел сарай вместе с находившимися там курицами и козлом. Ни козла, ни куриц с тех пор мы больше не видели.
Несколько минут мы гордо молчали, переваривая самостоятельно свое недовольство друг другом, а затем я вкрадчиво поинтересовалась:
– А принца куда дели? – Про мертвого спросила я не ради праздного любопытства – просто надо было как-то разрядить обстановку, вот Пер Четвертый и пришелся как нельзя кстати.
– Вместе с остальной командой дегустирует грог. – Шеллак повернулся ко мне лицом, сделав неумелую попытку усмехнуться. – Думаю, его высочество при дворе не шибко потчевали столь крепкими напитками, – боюсь, надо будет за ним присмотреть.
Я наплевательски махнула рукой:
– Он же мертвый, Шел. Что с ним будет? С мертвых все как с гуся вода.
– Не забывай, он может умереть уже окончательно без права на восстановление; а тебе, если не ошибаюсь, принц нужен хотя бы относительно живым в качестве вещественного доказательства твоей невиновности.
– В крайнем случае, у меня всегда есть запасной выход. – Я вздернула вверх руку с защелкнутым на запястье браслетом. – Смерть мне будет рада в любом случае.
– Нет, – мотнул головой Шеллак, – смерть как раз некромантов очень не любит, потому что мы забираем у бедняжки всю ее работу.
– Так что мы будем делать? – Я уже имела в виду не свое скорое свидание со смертью.
Мирный договор после ссор мы обычно не заключали – предпочитали сначала подуться некоторое время, а потом сделать вид, будто ничего и не было. На этот раз скорость примирения оказалась рекордной.
Некромант устало закрыл ладонями лицо, затем шлепнул себя по щекам и ответил:
– Спать, Шрам.
Как ни в чем не бывало, Шеллак стянул через шею рубашку, а затем принялся снимать с пояса ножи. Дома обычно эту процедуру он выполнял будучи с позором изгнанным за печку (даже не мной, а наставником, который считал, что нечего развращать молодую девицу). Здесь же некромант без стеснения устроил мне сеанс бесплатного стриптиза, совершенно не глядя в сторону зрительницы с отвисшей челюстью. Но волновал меня не голый мужской торс.
– Ты что, со мной в одной каюте спать собрался? – опешила я, покосившись на запертую дверь, где Шеллак любезно поставил парочку несложных заклятий.
– Если ты не поняла, то я повторю. Я не потерплю, если три дюжины пьяных пиратов захотят женского общества в твоем лице, Шрам. Даже не думай их дразнить. Такие как Осы, пока не получат свое, не отстанут, даже если это будет стоить им жизни. Если ты еще не поняла, это не обычные пираты вроде тех, что нанимает твой
– Собственник, – еле слышно проворчала я и принялась стаскивать сапоги. В отличие от Шела, раздеваться догола, чтобы дать некроманту лишний повод посмеяться над небольшой грудью, желания не было. И пусть я недавно провалялась без памяти Посейдон знает сколько времени, сейчас мной снова овладели приступы зевоты.
В качестве подушки мне служила теплая некромантская грудь. Мужчина вроде не противился, но особого восторга не выказывал, ограничиваясь возмущенным сопением. Со словами «терпи, Шеллак, капитаном будешь» я устроилась поудобнее и сладко заснула.
До первого стука в иллюминатор.
Сначала я подумала, это какая-то сумасшедшая птица бьется клювом в стекло, отказываясь воспринимать его как материальное препятствие, но затем протерла глаза и уставилась на большеглазого черноволосого парнишку по ту сторону иллюминатора.
«Чего тебе?» – спросила я одними губами, прекрасно понимая, что мальчишка меня не услышит: стекла в такие каюты ставили особо прочные, звуконепроницаемые, чтобы разговоры капитана и его приближенных нельзя было подслушать.
Парнишка не ответил, но стучаться перестал.
Я окинула взглядом безмятежно спящего Шеллака – некромант даже ухом не повел, хотя стук стоял такой, будто корабль брали на абордаж. Добавь сюда хоть пушечную пальбу, он все равно бы не проснулся.
Я не сильно сомневалась, когда нырнула в некромантские сапоги (которые, кстати говоря, были мне велики, но до своих было уж очень далеко идти) и быстро напялила юбку, не потрудившись даже затянуть ее поясом.
