– Разрази меня гром… – Я прижала выпачканные в крови ладони к губам и прикрыла глаза. – Она же могла разболтать обо мне всему городу, и тогда меня сдали бы в интернат. Шел, она могла это сделать.
– Ее целью не было насолить
Забрать к себе? Но зачем я понадобилась престарелой вдове?
Я помнила этот далекий день очень хорошо: на городском кладбище зацвели вишни, прилетели с юга маленькие юркие иволги и затянули свою звонкую песню. Наставник сидел у печи и грел бледные дряблые руки над хилым огоньком, едва не касаясь ладонями пламени. Меня завораживало то, как огненные блики падали на мертвенно-бледную кожу старика и растворялись в ней теплым мягким светом. Тогда наставник еще был в своем уме. Его острый живой взгляд таил в себе столько скрытой мудрости и знания, что для меня он сам был светом, на который я летела, как светлячок.
Я сидела на платяном сундуке и задумчиво водила по свитку пером, выводя первые приходящие на ум руны. В итоге получалось что-то вроде стихов, но бездарных – без ритма и рифмы. Мне было девятнадцать, и мне было решительно на все плевать.
Той весной я обстригла свои длинные медово-русые волосы, став еще больше похожей на мальчишку-сорванца. Особенно раздражали острые скулы и тоскливый, невыразительный взгляд. В зеркало я старалась не смотреться, чтобы не портить настроение себе и не улучшать его свежеприобретенным неприятелям.
Шеллак ворвался в дом вместе с быстрым свежим ветром. Он так сильно приложил дверь к стене, что мне показалось, она сейчас разлетится в щепки вместе со всем домом.
Наставник даже бровью не повел, когда его любимый ученик без лишних слов поволок меня в сторону выхода. Между нами завязалась безмолвная драка. Стиснув зубы, каждый из нас боролся за превосходство, и в итоге победили сила и опыт. То есть Шеллак.
– Какого дьявола ты творишь, Шел? – прошипела я сквозь зубы, едва мы оказались на улице. Сладко пахло цветочной пыльцой и весенней влажной землей.
Шеллак казался тогда таким юным и близким. Скорее другом и соратником, нежели вторым наставником. Он был всегда чистым, опрятным, светлым, аж дыхание перехватывало. Не знаю, когда его взгляд успел потемнеть, когда он перестал заигрывать с городскими девчонками и снимать котят с деревьев.
– Я сейчас попрошу тебя кое о чем, – произнес он приглушенным голосом, и я перестала дергаться. – Обещай, что выполнишь все как я скажу.
– Шел, я…
– Просто обещай.
Той весной он сам был весной. Пах как весна. Двигался как ветерок. Дыхание – будто морской бриз. Растрепавшиеся от долгого бега волосы, тяжелое, глубокое дыхание… Вспоминая такого Шела, я все больше не понимала, куда он исчез, что с ним стало. Почему он стал таким угрюмым и замкнутым, почему перестал воспринимать меня как друга. Почему вообще перестал меня воспринимать.
Но той весной я готова была сделать для него все что угодно.
– Хорошо, Шел, я… – Я вновь не успела договорить – некромант схватил меня за локоть и ринулся в сторону рыночной площади.
Короткие пряди волос хлестали по щекам, и я – такая неразумная и наивная – думала, что в этом беге заключается вся моя жизнь.
Мы пробегали мимо щедро украшенного дома господина Эдуарда – довольно богатого купца, занимавшегося перевозками специй. Как-то раз мне удалось успокоить дух его умершего кота Валета, который повадился по ночам скрестись в хозяйскую дверь.
Вообще-то в городе я лично знала немногих. Большинство жителей либо боялись меня, либо избегали встреч, либо вовсе не желали знать о моем существовании. Господин Эдуард оказался занятным исключением. По воскресеньям я частенько ходила к ним в дом на обед – жена господина Эдуарда готовит просто потрясающую индейку на углях!
Кажется, меня окликнул садовник, но я не могла остановиться даже для того, чтобы поздороваться.
– Куда мы?.. Шел? Шел!..
Мы не остановились и у противоположной границы города. На самом деле, границей она называлась чисто символически – сразу после крайних бедняцких домов взмывали в небо здоровенные сосны. С одной стороны – возвышался утес Утопленников, излюбленное место самоубийц; с другой – Северный лес, которому, говаривали, не было ни конца ни края.
Единственной живой душой, обитавшей так далеко от цивилизации, был священник Варул. Официально – отшельник, формально – добрый старикашка, очень любящий гостей и заблудившихся путников.
Как ни странно, Варул нас уже ждал.
Вот так я «вышла замуж», не успев толком это осознать. Над скалой Утопленников мы с Шеллаком обменялись простыми медными кольцами. Наверное, я согласилась на эту авантюру из-за испытанного шока – сейчас уже и не вспомнишь. Вместо ответа согласия я нервно тряхнула головой, собираясь с мыслями, и Шел с Варулом приняли это за «да».
