Смеркаться еще только начинало, а для исполнения моего коварного плана, задуманного еще на борту, необходима была кромешная тьма и отсутствие увязавшегося за мной хвостиком некроманта.
Прибрежный городок Дарну населяли одни только люди, и лишь временами в переулках попадались драконы в форме. Все как один – малоподвижные, угрюмые, бдительные. Я, как вспомнила о том, что некоторые из них обладают способностью читать чужие мысли, так сразу стала думать о сытном ужине и мягкой постели, а не о своих хитроумных замыслах. Прознают драконы, с чем я к ним пожаловала и какой бесценной информацией обладаю, недолго мне останется куковать на свободе, хотя общество двух надзирателей едва ли можно назвать таковой.
Народец на Драконьей Гряде жил низенький, щупленький; женщины – все на одно лицо: чернявые, с густыми бровями, маленькими поджатыми губками, в замусоленных льняных фартуках. Люди понурые, подозрительные, чем-то сильно напоминают гномов и гремлинов одновременно. Когда на меня налетел какой-то мальчонка, то и не подумал извиниться, а одарил меня таким ненавидящим взглядом, будто спрашивал, что это я на дороге забыла.
– М-да… – протянула я уныло. – Не самое радужное местечко на островах.
Серости и промозглости городку добавлял сильный ливень, который, похоже, и не собирался в ближайшем будущем прекращать буянить. Я поежилась и поплотнее закуталась в плащ. Шедший рядом Шеллак, напротив, откинул капюшон, позволив дождевым каплям свободно стекать по лицу и волосам.
– Жизнь обязывает, – пояснил некромант и встряхнул гривой. – В гавань то и дело заплывают пираты да разбойники-одиночки, которые зачастую не чтят ни морали, ни островных законов. Вот местные и привыкли с недоверием относиться к приезжим – на порог даже за золотой не пустят.
В чем-то я даже понимала этих несчастных людей. У некромантов тоже жизнь не сахар – работают по принципу «доверяй, но проверяй», а врагов держат ближе, чем друзей.
Центральный дарнуский рынок имел вытянутую ромбовидную форму. По краям торговали овощами и фруктами, чуть поодаль – мясные, сырные и молочные ряды, а на задворках можно было приобрести сапоги, рубахи, веревки и прочую полезную в хозяйстве утварь. Кое-где попискивали едва вылупившиеся утята и сновали прожорливые уличные коты. В общем, несмотря на дождь, жизнь на рынке кипела вовсю – разве что пар не шел.
Купив пирожок с морковкой, я специально подольше задержалась у общественного колодца, присматриваясь и прислушиваясь к царящей вокруг шумихе.
– Герда, – раздался за моей спиной голос Шеллака, – рад снова тебя видеть.
Я чуть не подавилась.
Драконшу я лицезреть не могла, но вот слышать ее тяжелое размеренное дыхание – такое пропустить невозможно. Здоровенная ящериха своей неповоротливой тушей занимала едва ли не полрынка.
Еле слышно фыркнув, я утерла рот тыльной стороной ладони, облокотилась на край колодца и, вприкуску с пирожком, который, кстати говоря, оказался сыроват, принялась слушать, о чем пойдет разговор.
– В хорошее вы попали к нам время – дождей две недели не было. Людишки Посейдону в жертву уж семнадцать овец принесли, а все без толку, – послышался раскатистый гул драконши.
Самое странное, что на ее присутствие никто не обращал внимания: покупатели и купцы по-прежнему оживленно торговались, пытаясь не только не остаться в убытке, но и унести с собой пару лишних медячков.
– Может, переночуешь у меня? Как обычно, комната на втором этаже. Поможешь мне с кое-какими кладбищенскими вопросами, а уж я найду, чем помочь взамен.
Но не успел некромант дать ответ, как драконша взвыла от внезапной боли, и я, со спокойной душой дожевав пирожок, повалилась без памяти на ящики со свежим сыром.
Нет, я, конечно, знала, что это заклинание могло стать для меня последним, но уж больно велик был соблазн насолить чешуйчатой мадам. Поэтому я не слишком удивилась, когда бурлящий рынок постепенно стал превращаться в тягучее расплывающееся перед глазами марево. Ноги в одно мгновение вместо опоры стали помехой. И, немножко поплутав, я благополучно осела наземь.
Где-то далеко на задворках сознания слышался собачий лай и тянуло ароматным сыром из козьего молока, за ломоть которого я сейчас и душу демону не отказалась бы продать.
Про состояние энергетического опустошения от Шеллака и наставника я была наслышана, так что скучающе ожидала пробуждения, пересчитывая пролетающих в воображении над забором драных ворон. На трехсотой вороне кто-то вылил мне на голову кадку ледяной колодезной воды, и я закашлялась.
Дело в том, что, когда у некромантов кончается энергетический запас, они впадают в состояние чем-то сродни коме, то есть все слышат и чувствуют, но телом своим управлять не могут. Случаи такие редки – подобное случается, когда некромантов держат в плену, и они не имеют доступа к кладбищу. Они же не идиоты, чтобы добровольно лишать себя источника существования, а потому, чаще всего, и живут всю жизнь на одном месте около одного и того же кладбища. Отсюда и легенды про проклятие некромантов.
