– Только смотрите, – погрозил пальцем юноша, – что с драконом случится, заплатите двойную цену! Он у нас один такой, правда, Верли? – и похлопал брыкающееся животное по морде.
Пока Верли седлали (Шеллак помогал, а я стояла, лузгала семечки с сорванного по пути подсолнечника и иногда давала ценные указания, которые не нравились не только обоим мужчинам, но и зверюге), прошло еще около получаса. Своенравная животина никак не хотела прикусывать уздечку, а попросту прокусывала ее так, что приходилось бежать за новой. В конце концов дракон все-таки предстал перед нами в полном обмундировании и рьяно скреб когтистой лапой твердую землю.
– Хороший мальчик, – ласково защебетала я, пытаясь впихнуть животному в пасть шмат сырой индейки, но проклятая зверюга категорически отказывалась от лакомства, хотя чуть не откусила мне палец.
Стоявший позади меня драконщик истерически прыснул в рукав.
– Я бы тоже обиделся на ее месте, – пояснил он, когда я перевела на него выжидательный взор.
– Ее?! – Я уставилась на лазурное существо размером с упитанного буйвола.
Действительно она. И глазками хлопает, и зубки скалит, и маникюр на лапах имеется весьма неплохой, если сравнивать с моим. Одно плохо: самки верховых драконов гораздо опасней своих сородичей противоположного пола. Оно и понятно – драконихам приходится и яйца защищать, и вылупившихся дракончиков жизни учить. Поэтому они и крупнее, и опаснее драконов-самцов.
На спину Верли драконщик кое-как – где с мольбами, а где с угрозами и ругательствами – присобачил два грубых седла из невыделанной кожи, и, как только последний ремешок втиснулся в свою пряжку, дракониха застыла, словно по волшебству.
– Что это с ней? – спросила я у драконщика, в то время как тот кормил паршивку сахаром прямо с ладоней.
– Зачарованная упряжь.
Транспортное средство по-кошачьи замурлыкало.
– Для жены такую же не продашь? – поинтересовался Шел, за что получил от меня болезненный удар в бок.
Парнишка захихикал, а мы с Верли обменялись понимающими взглядами.
Я отсчитала драконщику обещанные пять серебряных и еще надбавила сверху пару медячков в качестве чаевых. На том мы и распрощались. Я поклялась своей рыжей шевелюрой, что верну дракониху в целости и сохранности, не буду науськивать ее на драку с другим драконом и вообще отдам ее на попечение королевскому постоялому двору, где о Верли позаботятся. Как я потом себе говорила, вспоминая о данной клятве, волосы не зубы – отрастут.
Как можно удобней устроившись в седле, притом что в нем даже чисто теоретически невозможно было удобно устроиться, я поддала каблуками по чешуйчатым драконьим бокам, и животное, грозно рыкнув и сделав короткую разбежку, оторвалось от земли.
– Ух ты! – вырвалось у меня, когда мы уже поднялись на приличную высоту. Внизу мелькнула одинокая фигурка драконщика, машущего рукой и, как мне показалось, кричащего что-то нам вслед. – Что-что? Я не слышу! – проорала я как можно громче, но ответа так и не добилась: наученная с детства единственному маршруту, Верли и не собиралась притормаживать, не говоря уже о том, чтобы вернуться обратно. Даже если внезапно начнется метеоритный дождь, это ничегошеньки не изменит.
Пытаясь хоть как-то развлечься, я комментировала сидящему спереди Шеллаку все, что видела, изображая из себя экскурсовода:
– А теперь мы парим над горным озером, прямо под нами у берега пасется стадо снежных львов, которые смотрят на нас как на пролетающий мимо ужин. Слева по курсу виднеется княжество Снежного дракона. Ходит легенда, что кости у владеющего этими землями князя до того промерзли, что каждый, кого дракон касается, превращается в ледяную статую. Кстати, Шел, может, заглянем к нему на огонек?
– В следующий раз, – ответил некромант, и я сочла это обещанием завернуть в ледяное княжество на обратном пути.
Чем ближе мы оказывались к северной оконечности острова, где и располагалась столица, тем холодней и холодней становилось на высоте. Под длинную юбку забирался холодный ветер, щекотал ляжки, пробирался под блузку, блуждал по телу, как ненасытный любовник. Я же, впрочем, чувствовала себя мороженой камбалой, но никак не участницей прелюдии. Стуча зубами, я подгоняла и подгоняла драконшу, хотя та и сама прекрасно знала, что ей делать.
Самое обидное, Шеллак даже не дрожал. Ему что на воде, что на суше, что под облаками – все одно. Иногда я думаю, что он и не человек вовсе.
Когда от холода хочется завыть как собака, я обычно именно так и поступаю:
Залихватская песенка про удалого пирата всегда была моей «застольной», но мороз порой мозги покрепче алкоголя компостирует. К моему искреннему удивлению, Шел подхватил:
