Они закончили обед с Петром, как ни странно, в довольно уютном молчании. Горский не настаивал на общении и даже выглядел довольным отказом Ильи. После гость сам вызвался вымыть посуду, хозяин не протестовал, просто встал из-за стола и ушел.
Впервые за эти дни Илья решил работать в своей комнате. Странно, теперь ему тут стало комфортно. Возможно, потому, что он не боялся, что Горские его побеспокоят. Он сел за столик у окна и, прежде чем включить ноутбук, попытался решить, с чего начать.
Когда-то в университете на одной из лекций преподаватель устроил для студентов небольшое представление. Он принес в аудиторию спутанный моток ниток. Обычная пряжа для вязания, нескольких цветов, перепутанная в одну яркую массу. И попросил привести все в порядок. За дело тогда взялась пара девочек с курса Ильи, которые увлекались рукоделием. На все про все у умелиц ушло минут пятнадцать. Преподаватель был доволен.
– Вот так выглядит наша работа, – сказал он студентам. – Мы так же разматываем путаницу событий и фактов. Это на первый взгляд тяжело, но надо просто найти кончик нужной нитки и следовать за ним.
Примерно то же самое предстояло сейчас сделать Илье. И так же, как на лекции в его прошлом, ниток было несколько, и стоило решить, за какую тянуть первой. Журналист хотел понять, что такое Горские на самом деле. Можно было просто найти в интернете нужные сайты, прочесть биографию каждого. Точнее, все о сестрах, о Петре там явно будет слишком мало. Но именно девушки интересовали Илью больше всего. А еще то, о чем говорил Василий. Не официальные факты, а чужие страницы в социальных сетях, снова сводки местных новостей, фотографии случайных свидетелей. То, что расскажет о Горских больше и нагляднее. И напоследок – творчество прославленных сестриц.
Но он мало что понимал в живописи или музыке. Илья прекрасно осознавал, что не сможет в должной мере оценить таланты младших сестер. Он видел выход в том, чтобы найти в интернете отзывы критиков, профессионалов и ориентироваться на них. Ему оставалась лишь литература. По крайней мере, у него есть образование и уж текст он способен оценить верно. Потому Илья отправился в гостевую часть дома, где всегда лежали книги Клары. Взяв парочку, он вернулся, устроился с удобством на кровати и стал читать.
Это было ошибкой. Илья не ожидал такого. Он не был любителем дамской литературы, но произведение Клары вряд ли можно было отнести к этому жанру. То, что писала она, правильнее было бы назвать «современной» классикой. Нечто большее, чем просто сюжет, яркие персонажи или атмосфера книги. Больше, чем то, что ищут сейчас читатели. Общей линии в романе, в принципе, почти и не было. Это напоминало сагу или некое жизнеописание в исторических декорациях. Клара писала о той, кто всегда и всем оставался незаметным. Не зря она назвала свое произведение «Тень».
В светском обществе в прошлые века было принято нанимать для дочек дворян неких «подружек», точнее дуэний или компаньонок. Такой и была главная героиня книги. Из обедневшей родовитой семьи, рано отданная замуж за такого же небогатого помещика, потом столь же рано овдовевшая и обреченная всю жизнь быть чьей-то «тенью». Наблюдающая чужую жизнь со стороны.
Это захватывало. Сочетание ярких красок светского общества, блистательных дебютов и того, что стояло за ними, того немного мрачного и циничного взгляда на все это от лица компаньонки. Тут было все, что любят читательницы. Немного интриг, пара скандалов, даже тайная любовь, но все это тонуло в холоде и практически ненависти той, кому была посвящена книга. Свет и тень одной незаметной жизни. Да, это было сильное произведение, с тонко выписанными персонажами, той самой исторической атмосферой и многим, о чем задумается тот читатель, кто умеет думать. В чем-то это было страшно.
А еще – знакомо. Как-то неуловимо. Илья невольно вспоминал какие-то фразы самой Клары, ее выражение лица или повадки, нечто, что сближало писательницу с ее главной героиней. Но больше всего цепляло даже не это. Странное опять же, иррациональное впечатление общности. С широкими мазками на картинах Амелии, с нотами в мелодии Анны. Некое общее настроение. Нет, даже больше, некая общая основа, проступающая иногда через перипетии сюжета, маски персонажей. Сильное глубокое стремление жить. Так похожее на солнечные июльские дни… и это сбивало с толку.
Илья хотел бы отложить книгу, последнюю из написанных Кларой, но не мог отвлечься. Лишь где-то около девяти вечера спустился один раз вниз, на кухню, за порцией чая и бутербродами. Дом спал. Сейчас в нем не было гнетущего молчания и одиночества. Просто старое в чем-то очень уютное имение с его знакомыми звуками, шорохами и треском половиц. Сейчас Илье нравилось идти по чуть скрипящим ступенькам, смотреть в полумраке на знакомые предметы. Спокойно, вернее даже умиротворяюще.
