– Там, – успокоившись, кивнул на один из кухонных ящиков Петр, – целая гора таблеток. Их тоже пью.
И вдруг он улыбнулся немного злорадно.
– Кстати! – заявил Горский. – Я сегодня как раз забирал очередной рецепт. Видел тебя в больнице.
– А… – Илье не слишком хотелось делиться за обедом ходом своего расследования. Тем более сейчас ему похвастаться было нечем. – Я заезжал посмотреть на одного пациента.
– Я его всегда навещаю, – охотно поделился Петр. – Надо было подождать тебя, приехали бы домой вместе.
– Нет, – осторожно возразил журналист. – Потом я еще заходил в полицию.
– Конечно! – почти радостно отреагировала Клара. Так же легко и неестественно, как накануне вечером. – Потому ты уже знаешь, что снотворное было в пирогах. Василий рассказал. Есть еще новости?
Амелия как-то странно посмотрела на угощение в своей руке. Осторожно отложила пирог, потянулась за салатом. Она выглядела подавленной и испуганной.
– В пирогах было совсем немного, – больше чтобы успокоить ее, рассказал Илья. – Остальное Анне принесли вечером. В чае. Я слышал разговоры в коридоре, когда засыпал.
– Я заходила к ней, – спокойно сообщила Клара. – Приносила чашку… Взяла на кухне. Мы же не убирали после вечера. Оставалось немного в чайнике, и я… Надо же…
Она не испугалась, скорее просто расстроилась.
– Я тоже был у Ани, – вспомнил Петр. – Она при мне допивала чай. Да, теперь это кажется странным. Она казалась слишком уставшей и сонной. Нехорошо…
– Что еще? – вдруг перевела тему писательница.
– Никто не собирается делиться со мной ходом расследования, – напомнил Илья. – Это запрещено правилами.
– Ну да, – легко пожала Клара плечами. – Василий вообще не склонен к откровенности. Мне он тоже ничего не сказал.
– Тебе это зачем? – тихо, но явно недовольно осведомился Петр.
– Похороны, – коротко и серьезно отозвалась писательница. – Нам должны отдать… Аню.
– И что? – вдруг заинтересовалась Амелия.
– Пока нет, – нехотя и грустно отозвалась ей сестра.
– Пусть отдают, – с чувством выдала художница. – Быстрее! Чтобы это все закончилось! Чтобы я могла работать!
Она снова была на грани слез. Или на грани истерики, так назвать ее состояние было бы честнее. Амелия отбросила вилку, закрыла ладонями лицо. И снова Илья поймал себя на циничной мысли: девушка, как и в тот первый день, немного недоиграла… Будто поняв свой промах, художница собралась, села прямее, стала вдруг деловой и собранной.
– На неделю мы отменили уроки, – заговорила она деловым тоном. – Плюс в ближайшее время можно забыть о званых вечерах. Надо подождать, пока все уляжется, а это финансовые потери. Нам надо это компенсировать. Я могу работать быстро, просто нужно немного…
Она многозначительно не закончила фразу и уставилась на брата. Илье стало любопытно, как Горский отреагирует. Он ожидал, что Петр хоть немного улыбнется сестре, как всегда ласково и чуть ли не покорно, пообещает что-то вроде «мы что-нибудь придумаем», как раньше журналист слышал не раз. Но нет, хозяин дома лишь пожал плечами, глядя в свою тарелку.
– У нас умерла сестра, – угрюмо напомнил он. – Я не могу пережить это так быстро, как ты.
Амелия отбросила прочь вилку, которой ковыряла свой салат, в раздражении вскочила из-за стола.
Клара поднялась тоже, подошла, положила руку на плечо сестры.
– Хватит, – произнесла она твердо, но доброжелательно.
Художница направилась к выходу, Клара за ней. Такая спокойная, серьезная, правильная. Какой и должна быть настоящая старшая сестра.
В кухне на несколько секунд повисло молчание. Петр продолжал спокойно есть. Илья старался подавить раздражение. У него опять было это нехорошее ощущение: снова недоиграли… Наверное, этого не надо было делать, но почему-то Илья решил поступить импульсивно. Он обернулся к Горскому.
– Клара, – назвал он имя старшей сестры. – Какая она настоящая?
Петр довольно усмехнулся, будто очередное испытание пройдено хорошо.
– Настоящая? – переспросил он почти мечтательно, глядя куда-то в коридор, куда удалились его сестры. – Наверное, такой она бывает только там, в своем кабинете. Когда сидит за ноутбуком, серьезная, раздражительная, усталая. Но счастливая. Или… Удовлетворенная. Наверное, так.
– А Амелия? – с вызовом продолжал расспросы Илья.
Петр только развел руками.
– Знаешь… – Он грустно улыбнулся. – Этого не знает никто. Возможно, собой она была сейчас. Становится собой каждый раз, когда меняет маску. Наверное.
– Ну а ты?
Журналист скептически усмехнулся, не ожидая честного ответа на этот раз.
– Когда могу, – тихо признал Петр. И вдруг как-то оживился. – Так теперь поговорим?
– Не сейчас, – отказался Илья.
Почему-то у него не было желания продолжать общение. Или, если быть честным, не было настроения продолжать играть в их игры. Вообще, самым правильным было съехать от Горских, снять номер в одной из гостиниц города, чтобы не возвращаться в этот дом, где либо давяще тихо, либо вот так – будто на вулкане. А еще тогда не нужно было бы перед ними отчитываться, особенно когда делать этого совсем не хочешь.
