– Серьезно? – Она подалась вперед, будто ей сказали что-то вроде детского секрета. Выглядело это все так же наигранно, даже издевательски. – После всего этого просто возьмешь и уедешь? После того, что ты сделал?
– Я? – Он начал злиться. – Ничего не путаешь? Новая игра? Только я не верю, Амелия.
– Мне-то что, – пожала художница плечами, – до твоей веры? Я просто хочу узнать, ты нормально себя чувствуешь? Совесть не мучит?
– А ей есть из-за чего меня мучить? – Илья сейчас почти ненавидел ее.
Амелия чуть ли не развлекается за его счет и может тянуть эту игру в слова бесконечно долго. Потому что он останется и будет это терпеть. Потому что все равно хочет услышать все до конца, что она посчитает нужным ему сказать. Его чертово неискоренимое желание добраться до сути. То, что так радовало раньше, что помогало в профессии, что вело вперед. Теперь все это играет против него. Амелия уже права, он так и не понял многого. Не про преступления, про Горских. И эта недосказанность угнетает, о чем Амелия прекрасно знает.
– Ты реально не хочешь этого признать? – спросила она. – Ведь это именно ты во всем виноват. Это ты убил Аню. Но ты даже понять этого не можешь, да? Ведь ты же видел посвящение. Там, на тех нотах.
Илья нахмурился. Да, та тетрадь, что Василий нашел в шкафу Анны. Ноты. И надпись: «Илье. Благодарность». Мотив убийства, который так и остался, по сути, размытым и малопонятным. Вернее, только интуитивно понятным. То, о чем сам Илья только что говорил врачу. Зависть. Анна и ее творчество. Кризис у самой Амелии. Какая-то болезненная вера, что сестра ворует у нее вдохновение.
– Она просто писала музыку, – произнес Илья. – Мне или кому-то еще, не имеет значения. И я даже не знал о таком ее подарке.
– Подарок? – Она картинно удивилась. – Да это почти проклятье! То, что она отдала это тебе. Без света, без звука. Сама!..
Внезапно ее выражение лица изменилось. Девушка резко напряглась, сжала кулаки.
– Мерзкая тварь! – зло выкрикнула она. – Мало я ее ненавидела! Если бы знала… Она должна была умереть иначе. Чтобы мучилась. Чтобы больно!
Амелия снова уставилась на Илью.
– И ты! – добавила она холодно. – Тебя тоже надо было убить. Все это началось из-за тебя! Только ты виноват! Она сделала это для тебя. Потому она виновата. Потому умерла. А ты даже не можешь этого признать!
Он думал, девушка снова станет буйной, может даже бросится сейчас на него. Но нет. Очередная метаморфоза, новый образ. Амелия резко успокоилась. Теперь она смотрела с брезгливостью, с каким-то царственным упреком.
– Уходи, – велела она и отвернулась. – Ты узнаешь. Поймешь. А потом… Желаю тебе наложить на себя руки. Хотя если ты останешься с этим жить, еще хуже.
– Как я понимаю, – холодно осведомился Илья, – ждать от тебя уточнений и внятных объяснений, чего же такого мне надо понять, не стоит?
Она его раздражала как никогда. И вызывала еще какое-то мерзкое чувство. Наверное, точно такую же брезгливость, какую он прочел на ее лице.
Художница картинно развела руками и отвернулась. Всего на миг, а дальше все опять изменилось. Амелия вскочила с места, заметалась по комнате, схватила щетку для волос и запустила ею в стену, издав долгий пронзительный визг. Начала шарить кругом, выбирая, что еще разбить или сломать. Потом метнулась к окну, начала дергать шторы, пытаясь задвинуть их еще плотнее.
– Подделка! – с отчаянием вопила она. – Все подделка. Он не даст мне свет! Он теперь не даст ничего! Ненавижу! Ненавижу всех! Мое! Это должно было быть моим! Только свет…
– Нам пора, – не выдержал врач и начал буквально вытаскивать Илью из комнаты.
Журналист особенно и не сопротивлялся. Он устал от этой женщины. Он ей не верил, даже сейчас. Илья подумал, что способен ворваться обратно и ударить Амелию. Как тогда вечером на причале, когда она изображала сестру. Но это не имело бы смысла.
– Как вы? – участливо поинтересовался психотерапевт. Илья усмехнулся.
– Переживу, – заявил он не без иронии. – У меня нет образования даже психолога, но тут все очевидно. Амелия перекладывает вину на окружающих. На меня, потому что я попался ей под руку.
– В большой степени вы правы, – осторожно согласился врач. Только в его словах явно слышалось некое «но».
– Что еще? – не слишком вежливо осведомился журналист.
– Вы не просто попались под руку, – уточнил специалист. – Вы были ей нужны. Похоже, она нас переиграла. Потому что и ждала она именно вас.
– Почему вы так решили? – Такой ответ Илью немного обескуражил.
– Вы имеете для Амелии какой-то вес. И ей нужно, чтобы вы ее поняли, – мягко сказал психотерапевт. – Знаете, большей части психически нездоровых людей нужно именно это, обычное человеческое понимание, а значит, принятие их, таких не похожих на остальных.
Илья недобро подумал, что в этой клинике на одного психа больше, чем числится по ведомостям.
– Вы хотели узнать причину ее отчаяния, – напомнил он суховато. – Возможно, теперь вам что-то стало понятнее.
