– Не слишком, – с досадой признался специалист, провожая посетителя к дверям. – Но меня не могут не восхищать ее перевоплощения. Это даже больше, чем роли. Я знаю, все сестры Горские любили играть. Анна в меньшей степени, Клара… Она могла сменить полностью манеру речи и поведения, но чтобы так… Амелия среди них самая талантливая.
– Или самая больная, – напомнил Илья. – Остальных сестер тоже наблюдали вы?
– Нет, – покачал врач головой. – Я тут недавно. До этого Горских наблюдал мой коллега, он сейчас на пенсии. Но я внимательно изучил все его записи.
Он вдруг смутился.
– Это был не совсем профессиональный интерес.
Илья устало вздохнул.
– И кто из сестер? – спросил он.
– Клара, – признался врач. – Она не обращалась за помощью. Она мне нравилась, и я с ней спал некоторое время. Пока она хотела.
Он уставился в пол.
– Думаю, вы уже привыкли слышать такие откровения, – произнес он с самоиронией.
Илья только устало кивнул. Нет, ему не было противно от понимания, что сестры Горские перебрали, похоже, большую часть мужского населения этого города в возрасте от двадцати до пятидесяти. Он устал считать «очарованных». А еще Илье было ноюще грустно. От всего, что случилось, вернее что сломалось на его глазах в доме Горских.
Телефон зазвонил, когда Илья уже подъезжал к воротам имения. На экране высветилось имя, и журналист удивился. Петр никогда ему не звонил. Номер записан был, Илья пару раз набирал его, но ни разу сам Горский не был инициатором общения. Петр не любил технику, потому его звонок еще и настораживал.
– Привет, – приняв вызов, поздоровался Илья. – Что случилось?
– Ты далеко? – осведомился Горский. Голос звучал как-то странно, отрешенно.
– Подъезжаю. – Илья волновался все больше.
Из аппарата послышался вздох облегчения.
– В гостиной, – коротко сообщил Петр. – Ждать не придется…
И он отключил вызов.
Илья испугался. Посещение Амелии и так оставило в душе неприятное, гнетущее чувство, а тут еще и этот звонок. Надо позвонить Кларе, у нее узнать, что случилось, но журналист уже останавливал автомобиль возле центрального входа. Однако, взбегая по ступеням, все же набрал номер старшей Горской. Он спешил дальше, в дом, слушая долгие гудки. Это напрягало все больше. Страх усилился, почти иррациональный, будто он куда-то не успел, что-то пропустил…
С порога гостиная была видна полностью. Илья охватил все одним взглядом, общей картиной. Стол, пустой, со сдвинутой грубо скатертью. На краю стоящий пустой стакан. И второй – еще полный, в руке у Петра, сидящего в кресле рядом. А чуть в стороне на полу – скорчившаяся женская фигура. Клара лежала на боку, подобрав ноги к груди. Одна рука прижата к горлу, другая безвольно откинута.
Илья бросился к ней.
– Что сел? – не выдержав, крикнул он сердито Горскому. – Не мне, а в скорую звонить было надо! Давай! Может…
– Нет.
Петр произнес это так легко и в то же время… так окончательно… Илья замер на коленях возле тела, так и не успев нащупать сонную артерию, проверить, жива ли Клара.
– Ей бесполезно. – Тон у Горского был странным. Почти беспечным и в то же время бесконечно усталым. – Ко мне тоже не успеют.
И Петр залпом осушил свой стакан.
– Ты…
Илья понял все и сразу. Даже не просто додумался, как-то осознал окончательно.
– Сядь, – распорядился хозяин дома и вдруг усмехнулся. – Я боялся, что кашель помешает. Чтоб одним глотком. Это была последняя порция.
– Зачем? – Илья стал медленно, тяжело подниматься с пола.
Почему-то сейчас Петра он не боялся. Вообще практически не испытывал никаких эмоций. Позже, когда он вспоминал это, собственное бесчувствие его пугало, вызывало чувство вины. Но тогда было именно так.
– Я подготовился, – заверил его Горский по-детски серьезно, напомнив мимолетно свою самую младшую сестру. – И пока ты поднимался сюда, отправил сообщение Василию. Все будет. Но у меня мало времени. Сядь.
Илья послушно опустился в кресло с другой стороны стола. Петр отставил стакан, зачем-то вцепился пальцами в свой смартфон, так и сидел, смотрел на журналиста с обескураживающим спокойствием и даже с каким-то облегчением.
– Ты хотел знать – зачем, – напомнил он. – Я убил Клару и сам выпил яд. С ней вдвоем мы могли бы протянуть еще лет пять, как она и хотела. Но… Амелия и Аня… Прежде всего – Аня. Я не хочу без нее, потому я принял решение.
Он усмехнулся. Нервно, криво.
– А еще не будет боли, – добавил Горский.
– Твой диагноз?
Илья не знал сам, почему первым задал именно этот вопрос. То, что Горский мучается не от обычного кашля, он подозревал давно. И по тому, как сейчас этот человек сказал о боли, было понятно, что речь явно не о муках совести.
– Рак, – послушно озвучил Петр. – Уже давно. Потому я и привез их сюда, в мой дом. Хотел умереть снова здесь и потом опять вернуться.
Журналист нахмурился. Это все напоминало бред. Он понятия не имел, что принял Горский и как конкретно действует эта отрава, но, похоже, быстрее, чем ожидал сам Петр.
– Ты сказал, из-за Анны, – напомнил он.
