– Все нормально, – отозвалась она чуть ли не с нежностью. – Я знала, что ты поймешь. Мы же остались вдвоем. Мы должны быть вместе.
– Остальных тоже ты? – вернулся Петр к прежней теме.
– Нет. – Похоже, Клара устала от объяснений. – Уже сказала, Игоря Аня пыталась убить сама. Он хотел оставить ее себе навсегда, а она уверяла, что он не тот, кто нужен. Но Игорь был… нестабилен, становился опасен. Потому Аня пыталась от него избавиться. Немного кунжута в пирожном. А что там он надумал себе дальше… Тебе не стоило его спасать.
– Амелия тоже убивала? – Горский вел допрос не хуже настоящего полицейского.
– Она мне задолжала, – сообщила писательница. – За девчонку. Сестренка сбежала, когда та полезла в петлю, потому в следующий раз была ее очередь. Он не принял отказа, а еще намекал, будто что-то знает. Амелия испугалась. Что-то он там такое ей сказал, что якобы имело смысл. Про ее картины и про тебя. Дозу сердечного препарата снова рассчитывала я. Ей надо было только провернуть все остальное, как и тогда с паленой водкой. Могла бы что-то поумнее придумать. Алиби было за мной. Тот мужик ей просто надоел. Ну и еще одного снова я. Слишком влюбленный, он ревновал к тебе, говорил гадости, врал, что есть доказательства о нас с тобой. Это было гадко и грязно. Я о нем не жалею.
– Ты ни о ком из них не жалеешь, – заметил Горский. – Даже об Ане.
– Я хочу жить! – выдала Клара. – Хочу работать. Только это имеет смысл. Мы с тобой сможем написать шедевр. Когда умерла та девчонка, ты скорбел, я помню. Но как тогда шла работа! Ты отдавал такое… Мы же были потом счастливы! И сейчас…
– Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросил ее брат.
Клара помолчала. Потом неуверенно ответила:
– Голова кружится. Слабость еще. Это странно. Наверное, это все же стресс.
– Нет. – Он снова говорил тепло и ласково. – Это яд, дорогая.
– Что…
Илья прекрасно понимал, как она напугана.
– Яд, – повторил Петр. Устало и грустно. – Крысиный яд. Лучшего мы не заслуживаем. Ни ты, ни я. Ведь я тоже скоро пойду за тобой.
– Петя… – Снова шорохи. Наверное, сестра приблизилась к Горскому. – Но… Я не хочу! Надо позвать врача. Телефон! У тебя в руках…
– Прости. – Снова шорохи. Похоже, он положил аппарат на стол. – Я очень тебя люблю. Я всех вас любил, но так нельзя. Прости, милая. Не бойся, я буду с тобой до конца.
Илья услышал звуки борьбы. Наверное, Клара пыталась достать телефон и вызвать помощь. Петр оттаскивал ее от стола. Потом был слышен плач и тихие уговоры. Жалобный голос Клары, ласковые слова Петра. Кажется, он говорил что-то о спокойном сне…
Шаги в гостиной, скрип кресла. Запись остановилась. Илья сидел напротив ноутбука. Он чувствовал себя странно. Он был свидетелем убийства. Пусть оно случилось не сегодня, но… Он никак не мог успокоиться.
Уже привычно Илья спустился в кухню. Грел воду, варил кофе. Руки немного тряслись. Клара убила Анну, подставила Амелию. В целом он это уже знал. Но то, как она это рассказывала! Почти с наслаждением. Писательница говорила так, будто надеялась на похвалу брата. Она даже не хвасталась, будто просто докладывала ему о выполненных уроках. О тех, прежних убийствах. Об Анне. Она реально ненавидела сестру? Но из-за чего?
Все тот же набор слов и странных вещей. Все та же жадность. Все Горские реально верили, что воруют друг у друга вдохновение? Или… они считали, что берут его у Петра? Все это такой бред! Илья испытывал жестокое разочарование. Всеми Горскими. Они все так много играли с другими людьми, что сами поверили в одну из собственных сказок? Это болезненно, ненормально и даже жутко. А еще как-то глупо и бессмысленно.
Илья жалел, что услышал эту запись. Наверное, стоило бы, как и советовал этот Давид, теперь просто выкинуть флешку. Забыть. Но… Илья хорошо запомнил слова Клары о той девочке, что она засунула в петлю. О вскрытом складе и документах Петра. Что теперь? Что еще там могло быть? Что там такого, из-за чего стоило убивать?
Он не пойдет на склад. Он вернется в свою комнату. Просто из принципа. В конце концов, на этой чертовой флешке еще куча неизвестно чего! Илья поел, немного успокоился, на самом деле поднялся обратно в комнату и стал просматривать остальные файлы.
Третьей аудиозаписью в этой папке был последний разговор Петра и Ильи. Слушать это заново не было никакого желания. Журналист открыл следующую папку. В названии снова дата. Прошлый век, март 1993-го. Он где-то уже встречал эти цифры…
Илья просматривал материалы с огромной скоростью. Не читал нормально, листал фотографии, где они были, пробегал глазами строки документов. Специально не вникал. Открывал новые папки и снова листал… Он паниковал. Он чувствовал себя плохо, потому что все это было… фантастично.
К двум ночи он чувствовал себя измотанным. Прежде всего – эмоционально. Но он не верил. Упрямо не хотел верить ни одному слову из этих данных. Он готов был идти на склад, но… глаза болели и слипались, мысли начинали путаться. Сначала он проверит сам все, что сможет. А уж потом, если ничего не изменится… Илья отправился на кухню. Там в аптечке должен был остаться бромазепам…
