Через несколько дней она заехала за ним на спортивном «порше» и повезла в Сан-Франциско в свой любимый кабачок у подножия Телеграфной горы, маячившей над заливом. Йонсон вел себя, как школьник, не зная, что сказать и куда положить руки. После ужина они сидели в скверике возле маяка, боясь в темноте прикоснуться друг к другу. А потом поехали к нему, пробрались тайком в его маленькую комнату. Утром она сказала, что собирается расстаться с мужем.
С тех пор жизнь его в Беркли стала иной. Галстука и пиджака он больше не надевал, но от компании своей отстал, сосредоточился на Сузи и своей докторской. То было светлое время, праздник, который внезапно оборвался много позже в Нью-Йорке, когда он наткнулся на оставленное ею письмо, сообщавшее, что она возвращается к мужу.
Все это было очень давно. Не верилось, что лежавший в темном номере сан-францисской гостиницы встревоженный, средних лет мужчина — тот же Йонсон, к которому с первого взгляда потянулась тогда хорошенькая замужняя женщина.
Он старался вспомнить, когда именно появилось гнетущее чувство близкой беды. Из Нью-Йорка он вылетел полный энергии и желания довести дело до конца. Он был доволен, семинар в Беркли прошел хорошо, его хвалили за выступление, смеялись остроумным репликам. На душе было спокойно, пока он не встретился с Питером Бринкли.
Это был его старый приятель с аспирантских времен, а теперь преуспевающий профессор в отделении политических наук. С иголочки одетый, изрядно полысевший, с холеной бородой клинышком, с полированной дымящейся трубкой, из которой вечно тянулся сизый дымок, в роговых очках. Этот новый Бринкли мало чем напоминал задиристого кудрявого парня в вечно рваных джинсах, известного заводилу их ночных похождений шестидесятых годов. Он уже успел опубликовать в университетском издательстве несколько пухлых томов. Рецензии на его книги временами появлялись даже в «Нью-Йорк тайме бук ревью». Свой профессорский оклад и гонорары за книги он пополнял консультациями быстро растущих фирм Силиконовой долины. Обо всем этом он рассказал старому приятелю без ложной скромности, явно красуясь перед чиновником ООН благополучием и светлыми перспективами своей карьеры.
— Нет ли среди твоих клиентов фирмы «Кальмар»? — спросил его Йонсон.
— Есть, — с готовностью ответил Питер. — А чем она тебя интересует? Это — очень скромная фирма. Насколько мне известно, ни в каких предосудительных связях с транснационалами она не состоит.
— Вот уж и испугался! — улыбнулся Йонсон. — Да, ты должен оберегать своих клиентов от подозрительных деятелей из ООН. Правда, в данном случае никакая опасность «Кальмару» не грозит, разве что быть съеденным при очередном посещении Уолтерса. Кстати, старик еще функционирует?
При упоминании знаменитого в округе ресторана, специализирующегося на дарах моря, Питер проглотил слюну. Гастрономические ассоциации его явно расслабили.
— Мой «Кальмар» не очень-то съедобен. Один бог знает, почему ему дали такое название. И все же, что именно тебя в нем заинтересовало? Ты понимаешь, инсайдеры не любят о нем распространяться. Естественная боязнь за патенты и секреты технологии в век научной революции.
— Именно это меня и привлекает, — заговорил Йонсон, стараясть быть убедительным. — Видишь ли, наш Центр задумал исследовать роль транснациональных корпораций в перспективных областях техники и технологии. Мы обнаружили, что многие небольшие фирмы намного опередили международных гигантов, а те приобщают их к себе и поглощают разными способами. Наши люди составили список нескольких десятков типичных исследовательских фирм, и решено проверить, какие у них отношения с лидерами большого бизнеса.
— Почему же был выбран именно «Кальмар»?
— Это — чистое совпадение. Список составлен по правилам случайной выборки. В районе Сан-Франциско в нем оказался «Кальмар», под Лос-Анджелесом, в Сан-Диего, под Бостоном, в Техасе и других местах — другие фирмы.
Бринкли задумался. Из его трубки струился едва заметный дымок. Так было всегда, когда его мысль работала интенсивно. Если же он слушал невнимательно, дым взвивался клубами к потолку.
— Хорошо, — прервал молчание Питер. — Мне самому неудобно посвящать посторонних в дела фирмы. Но я позвоню туда. Если они согласятся, мы, может быть, съездим вместе. Жди моего звонка завтра. Где ты остановился?
Он позвонил через два дня.
— Готовь угощение, — затараторил он по телефону. — Тебе повезло. «Кальмар» готов тебя принять. Заеду за тобой завтра в два.
