Уже надев пижаму, он хлопнул себя по лбу. «Вот черт! Чуть было не забыл». Взяв лежавшую на столике у кровати трубку телефона, он набрал еще один номер.
— Уиллард? Рад тебя слышать. Да, завтра в час в «Метрополитен-клуб». Но до того времени есть одно неотложное дельце. Извини, что беспокою. В последние недели два ооновца из исследовательского Центра ООН стали проявлять интерес к деятельности наших фирм в Калифорнии. Да. Ты читал записку Фила? Один из них — некий иксляндец по имени Йонсон, другой — русский Нефедов. Да, я согласен. Этот Центр и без того приносит нам немало хлопот. Одна история с Южной Африкой чего стоит. В этом вопросе я целиком поддерживаю госдепартамент. Да, привлекать особого внимания именно к нашим фирмам не нужно. Ты прав, надо вообще запретить ООН непосредственно обращаться в наши корпорации. Пусть действует по официальным каналам. К тому же у них с деньгами плохо. Надо наконец научиться считать деньги. Ха-ха! Большой привет Мэри. Как она? Очень рад. Итак, до завтра, Уиллард. Буду ровно в час.
Он пошел в ванную, внимательно рассмотрел свое лицо, протер его ночным лосьоном, вернулся в спальню, сделал несколько дыхательных упражнений и лег в постель. На душе было легко и радостно. Вечер он провел с пользой.
Минут через десять он проснулся от внезапной мысли: «Надо ли было все в деталях объяснять Вирту?» Тут же себя успокоил: «Самое лучшее, когда исполнитель знает, зачем он нужен нации». Сознательность на благо Америки еще никому не мешала. А лучше его, Роберта, никто не может объяснить Терри Вирту, почему именно он нужен Америке сегодня.
Потом он спал, уже не просыпаясь.
Нефедов недоуменно глядел на экран своего дисплея. Тот мигал попеременно белыми и красными буквами и сигнализировал: «В ВАШИХ ФАЙЛАХ КОПАЛСЯ ПОСТОРОННИЙ, ПРОГРАММА ИСПОРЧЕНА». Сергей не сразу сообразил, что случилось: так было впервые с тех пор, как он работал в Центре.
О компьютерном воровстве он знал много лет. Юные американцы, узнав нужный шифр, подделывали свои оценки в школьных ведомостях. В более зрелом возрасте они переводили деньги с чужих счетов на собственные. Какие-то вундеркинды — правда, пока лишь в кинофильмах — умудрялись даже проникать в компьютеры стратегического командования и ставить мир на грань ядерной катастрофы. Ассоциация юристов обнаружила, что четверть из общего числа обследованных компаний и государственных учреждений США несет ущерб от незаконных вторжений в их компьютерные системы. Не только американцы, но и японцы, и европейцы развлекались подобным образом. Появился даже компьютерный вандализм. Не корысти, а садистского наслаждения ради какие-то умельцы распространяли дискетки с программами, предназначенными как будто бы для полезной цели, но в действительности медленно разрушавшими все, что пользователь накапливал за долгие месяцы кропотливого труда.
Тогда Нефедов заинтересовался специальной литературой о технологии защиты компьютеров и программ от несанкционированного использования. Он внимательно изучил способы кодирования секретных ключей и паролей, без которых посторонний человек не мог проникнуть в чужие программы и чужую память. Он рассудил, что вряд ли кому понадобится пользоваться его банком и алгоритмом анализа его информации, а тем более портить их. И все же… Чем черт не шутит? К тому же бывают случайные вторжения, и тогда труд многих лет может пойти насмарку. И потому Нефедов разработал собственную, одному ему ведомую систему защиты.
Она была довольно простой: все, что хранилось в банке и в обслуживающих его программах, было продублировано в его персональном компьютере, который он при необходимости подключал к общей системе. Вход в его компьютер был защищен паролем, менявшимся ежедневно в соответствии с алгоритмом, известным только ему. В конце каждого рабочего сеанса он получал дискетку. Она была точной копией его системы со всеми новыми дополнениями и поправками. Даже если бы большой компьютер сгорел и превратился в пепел, нефедовская система продолжала бы жить. Пользоваться личным компьютером было сложнее, скорости резко снижались, но зато существовала гарантия от случайностей.
Надо было знать пароль и часто менявшуюся комбинацию цифр. Кроме Нефедова пароль знали Йонсон и Джерри Брайт, один из сотрудников его сектора, выполнявший в основном техническую работу. Эти двое были практически вне подозрений, но они могли по небрежности проболтаться о пароле при посторонних.
