— Нефедов — ученый, которому нравится быть детективом. Даже если ему удастся что-то передать иксляндцам, вряд ли это теперь изменит ситуацию. Оставьте его в покое.
Фесс встал и пошел к двери. Не к той, в которую час назад вошел Гудхарт, а к другой, незаметной постороннему взгляду, в которую входил только он сам.
— Пойдемте обедать. Как я и обещал, интересующие нас японцы прибыли. Кое-кого из них вы уже знаете.
Они прошли по коридору, обтянутому муаром, на лифте поднялись на третий этаж и через несколько минут вошли в большую гостиную, где беседовали Мотоичи Канто и Судзуко Накацука. Завидев хозяина, они резво поднялись, пошли ему навстречу и по очереди потрясли ему руку, всасывая от удовольствия воздух. Изредка они бросали взгляды на Гудхарта.
— Я хочу вам представить, — торжественно объявил Фесс, когда рукопожатия кончились, — самого влиятельного человека, от которого зависит распределение интересующих вас контрактов: Роберт Гудхарт — заместитель министра обороны Соединенных Штатов.
Японцы опять принялись трясти руку, на этот раз Гудхарта, и всасывать воздух. Закончив эту церемонию, они проследовали за хозяином в большую столовую, где был накрыт круглый стол на четверых. Некоторое время ели молча, изредка обмениваясь суждениями о богатстве, местоположении и эстетических достоинствах замка. Только когда на столе появился кофе, хозяин приступил к деловому разговору.
— Господа, — сказал он раскуривая сигару, — нам предстоит обсудить вашу готовность принять участие в нашей великолепной программе, на которую в надежде смотрит все человечество. Я бы добавил — свободное человечество. Еще старик Аристотель сказал, что свобода есть прежде всего право распоряжаться своей собственностью. Так как вы собираетесь ею распорядиться в данном случае? Думаю, что несколько слов для начала вам скажет мистер Гудхарт.
«Можно подумать, что ты действительно отличаешь Аристотеля от Платона заодно с Плутархом», — это замечание заместитель министра оставил при себе, а вслух произнес:
— Мне приятно встретиться с ведущими представителями делового мира нашего близкого друга и союзника. Не буду говорить о том, что все формальности, связанные с участием ваших фирм в СОИ, давно урегулированы соответствующим соглашением между нашими правительствами. С тех нор прошло немало времени, но большого движения, вперед с вашей стороны мы не наблюдаем. Много раз мы поднимали этот вопрос перед вашими официальными представителями, но вразумительного ответа пока не получили. Что вас смущает? Прошу сказать откровенно. Я говорю по поручению самого верха в Вашингтоне. Мы внимательно следим за вашим тесным сотрудничеством с мистером Фессом и его коллегами в американском бизнесе. И мы рады вашим успехам. Но сегодня мы заинтересованы и в вашем прямом участии в программе СОИ. Итак, прошу объясниться.
Канто и Накацука посмотрели друг на друга и что-то сказали друг другу.
— Если позволит мистер Фесс, я бы начал, — сказал уже по-английски Канто. — Будем говорить начистоту. Больше всего нас беспокоит антияпонская кампания в вашем конгрессе. Мы понимаем чувства конгрессменов, когда торговый баланс между нашими странами постоянно складывается не в вашу пользу. Но они никак не могут понять, что конкуренция есть конкуренция и в ее результатах никто не виноват. Когда ваши сенаторы выходят на капитолийскую лужайку и публично, перед объективами телеоператоров, разбивают на мелкие кусочки японский телевизор, то, естественно сердца миллионов японцев обливаются кровью. Вы должны понять их чувства.
— Вы прекрасно знаете, что с нашими конгрессменами разговаривать нелегко.
— Мистер Гудхарт, вы абсолютно правы. С ними действительно бывает нелегко. Хотя у наших лоббистов другая точка зрения. Когда речь идет о получении финансовой поддержки, конгрессмен не очень стесняется. Сегодня он обедает с нашим представителем в лучшем вашингтонском ресторане, а завтра берет в руки дубину, чтобы посильнее ударить по нашему телевизору. Нам это неприятно.
— Гудхарт не отвечает за конгресс, — вмешался Фесс, — он отвечает за контракты.
— Совершенно правильно, мистер Фесс. Он не отвечает за конгресс. Но подумайте сами. Наши компании выпускают самые разные товары. В Америке японской электроники сбывается на несколько десятков миллиардов долларов в год. А ваши контракты по СОИ пока очень невелики. Самый большой — несколько сотен миллионов. И это — для американских компаний, не для иностранных. Наша душа лежит там, где лежат миллиарды. Это — хорошее правило бизнеса, вы сами нас ему научили.
— Символическая поддержка сегодня приведет к миллиардам завтра, — глубокомысленно заметил Гудхарт.
— Мы тоже любим символы, мистер Гудхарт. Понимание символов в крови у японцев. Но нас глубоко интересует и существо дела. У нас есть такой вопрос: как скоро вы начнете заключать настоящие, большие контракты? И кому вы их предназначаете?
Гудхарт вопросительно взглянул на Фесса.
