— Мое соглашение с Татэкава Эйсаки остается в силе, — сказал Фесс внушительно. — Как только мы получим то, что ищем, посыпятся контракты, и ваша доля в них будет такой, как мы договорились.
Японцы посмотрели на Гудхарта. Тот — утвердительно кивнул.
— Мы слышали, — сказал молчавший до сих пор Накацука, — что новые обстоятельства последних дней могут заставить вас пересмотреть договоренность о долях.
Фесс внутренне выругался. Ленартсену он верил, но, как видно, у японцев была хорошо поставлена осведомительная служба.
— Если доли изменятся, — спокойно произнес он вслух, — то поровну для нас и для вас.
— Абсолютно поровну или относительно? — спросил Накацука.
Фесс быстро подсчитал что-то в уме. Если Ленартсен входил в долю, ему надо было дать, скажем, пять процентов, не больше. Американцы рассчитывали на семьдесят процентов, японцы — на тридцать. Если поровну абсолютно, то обе стороны теряют по два с половиной процента. Если поровну относительно, то американцы теряют три с половиной процента, японцы — лишь полтора.
— Полагаю, что можно найти золотую середину между двумя крайностями, — объявил Фесс.
Японцы быстро заговорили между собой.
— Это — тяжелый удар, — сказал Канто, — но Татэкава Эйсаки дал нам полномочия согласиться. Иначе говоря, три и два.
Фесс встал, за ним все остальные.
— Я никогда не думал, что мы так быстро договоримся, — сказал он.
— С вами, мистер Фесс, одно удовольствие торговаться, — возразил, всасывая воздух, Накацука.
Когда японцы уехали, а Гудхарт сел в голубой лимузин и покатил на ближайшую базу французских ВВС, Айлендер Фесс переоделся в спортивный костюм и не спеша направился в филиал вишийского института. Вечерняя программа была менее продолжительной и была направлена на подготовку ко сну. По дороге ему пришла мысль, с которой ему не хотелось отдаваться в руки массажистов. Он вытащил из кармана небольшой переносной радиотелефон и набрал номер.
— Крукс? — спросил он. — Постарайтесь узнать, каким образом японцам так быстро стало известно о планах Ленартсена. Да, они только что сами мне говорили. Главное: не ведет ли Торе двойной игры? Сколько времени? Сколько надо. Два-три дня, я думаю, будет достаточно.
Положив радиотелефон обратно в карман, он вновь зашагал к дверям института.
От неожиданности Штромсен привстал со стула. С фотографии, лежавшей на письменном столе, на него смотрели хорошо знакомые нагловатые глаза. Он вышел из-за стола, походил по комнате, несколько раз подпрыгнул на месте, стряхивая усталость, и вновь посмотрел на фотокарточку, приклеенную к тонкому личному делу. Сходство было поразительным. Он нажал на одну из кнопок телефона.
— Узнайте сразу же, где в данный момент находится старший помощник премьера Алекс Нильсен. Нет, ничего не передавайте, я свяжусь с ним сам.
Было только два варианта: убитым был либо сам Нильсен, либо его двойник, причем не просто двойник, а поразительно точная, неотличимая копия. Инстинкт подсказывал Штромсену, что, конечно, в бочку был замурован не Нильсен, а Феликс Бергман, тридцати семи лет, житель небольшого городка Хегелунда, расположенного в северо-восточной части страны, служащий тамошнего спортивного клуба. Если бы это был Нильсен, то полиция узнала бы об этом немедленно. Тем более что труп пролежал в бочке как минимум несколько дней. Помощник премьера не мог бы исчезнуть более чем на сутки без того, чтобы не поднялась тревога.
Зуммер телефона раздался почти сразу.
— Как сообщил дежурный по канцелярии, Нильсен покинул ее минут сорок назад и сейчас находится либо дома, либо на пути к дому.
— Хорошо, — буркнул Штромсен и положил трубку.
Теперь можно было сесть за стол, раскурить трубку и спокойно, не спеша подумать.
Когда утром он просматривал ежедневную сводку происшествий, то сразу же обратил внимание на сообщение о бочке с цементом, всплывшей в заливе возле Хегелунда. Местной полиции показалось странным, что такая тяжесть в состоянии держаться на поверхности. Когда цемент разбили, в нем оказался труп. Из-за воздушного пузыря, образовавшегося в бочке, она всплыла, и ее обнаружили рыбаки.
Случай был неординарным для городка, который о мафии и методах ее расправы с неугодными знал только из импортных кинобоевиков. Личность убитого установили сразу же, его здесь знал почти каждый. Начальник местной полиции Ларсен припомнил, что лет десять назад против Бергмана было возбуждено следствие. Он подозревался в торговле наркотиками, и была установлена какая-то его связь с подпольными маклерами. Бергмана тогда отправили в столицу провинции, он вернулся через несколько лет с хорошей характеристикой, с тех пор жил и работал в Хегелунде и ни в каких предосудительных поступках замечен не был. Вечера неизменно проводил в компании завсегдатаев бара «Мойомбамба», содержателем которого является некий Грасснер, несколько лет проработавший на строительстве в Перу и привезший вместе с большой суммой денег яркие воспоминания о тамошних красотках и напитках.
