– Я так понимаю, мне нужно развязать тебя? – усмехнулась я.
– Да… Послушай…
– Да не вопрос, – перебила я ее и подошла к ней. – Я вижу, что ты говоришь искренне. К тому же… если честно, я не люблю насилие и все эти пытки… Извини, я обманула тебя, но надо было как-то повлиять…
– Да, я понимаю. Я бы так же поступила, – добродушно ответила она и улыбнулась.
Я развязала ей руки и ноги. Она растерла затекшие кисти и тут же откупорила баночку с пивом и жадно отпила практически половину.
Я снова села напротив и внимательно смотрела за ее действиями. Пусть игра пойдет по ее правилам, но я буду оставаться начеку. Заодно посмотрим, как человек проявит себя дальше.
– Можно я пойду умоюсь? – попросила она, кивнув на дверь парилки. – А то все тело чешется от пота. Заставила ты меня попотеть, красотка.
– Конечно, – разрешила я и беззаботно улыбнулась.
С моей стороны это было опрометчиво, но надо сделать вид, что я ей поверила и уже нисколько не сомневалась в ней. А значит, никакие ее действия и поступки не должны вызывать у меня никаких подозрений.
Она скрылась в парилке, а я взяла ружье и снова спрятала его сбоку шкафа около стены. Когда Шура вышла из парилки, я стояла сбоку и также беспечно улыбалась, показывая тем самым полное доверие и дружелюбие. Но внутренне я была готова ко всему. Однако никаких эскапад с ее стороны на мою скромную персону не последовало. На меня не пытались плеснуть кипятком из ковша или огреть мини-кочергой.
Увидев меня сбоку, она на секунду стушевалась, потом перевела взгляд на стол и словно с облегчением вздохнула.
– Отличная идея. А то это ружье меня раздражало.
– Шура, ты как там? Как обстановка? – послышался взволнованный голос Толика с улицы.
– Давай прогони своих кобелей отсюда, пусть идут отдыхают, пока не позовем. А мы посидим, побалакаем, попаримся, как и решили. А то, я смотрю, тебе бедной поговорить не с кем, одни мужики вокруг, а подруг нет, – произнесла я самым что ни на есть дружелюбным тоном.
– Конечно, – так же дружелюбно ответила она и подошла ко входной двери.
Как бы ни было смешно, но уже через пару минут мы сидели за столом и, словно старые подруги, пили горячий чай. Шура предложила выпить что-нибудь покрепче, но я категорически не разрешила, аргументировав тем, чтобы разговор шел на трезвую голову, не искажая сути происходящего. Хотя после недолгих уговоров я позволила Шуре сделать глоток коньяка, так сказать, для снятия стресса. Она сделала не один, а три глотка – что ж, тем лучше для меня, будет более разговорчивая.
Ее лицо покраснело, а глаза снова приобрели тот задорный и не совсем здоровый блеск. Некая дуринка проскальзывала в этом взгляде, и это не давало мне расслабиться.
Еще минут пять я продолжала слушать стенание о ее несчастной жизни. Какое у нее было тяжелое детство, как ее не признавала бабка, а отец не дарил свою любовь так, как дарил ее своей второй дочери, Ольге.
– Ладно, не буду вдаваться в подробности, – махнула она рукой, – начну подходить к сути. К чему я все это затеяла… Моя мать с возрастом стала сходить с ума, она даже… В общем, в нашем городке, на его окраине, было очень интересное здание. Старое, облезлое, необычной постройки, это в свое время была чья-то там усадьба. Но это было очень давно. А на тот момент это была наша психушка. Да-да… и вот мою дорогую мамашку туда определили. Самое интересное знаешь что?.. А то, что в этой лечебнице работала медсестрой и по совместительству лаборантом баба Валя. И, несмотря на всю нелюбовь ко мне и своей первой невестке, она вполне дружелюбно относилась там к моей матери. Беседовала с ней, уделяла ей больше внимания, чем остальным… Со слов матери, они даже якобы подружились. Но!.. – Шура сделала интригующую паузу и отхлебнула остывшего чаю. – Потом в этом дурдоме произошло странное убийство, закололи ножом какого-то доктора и обвинили в этом мою мать. Та до последнего не признавала свою вину, но почему-то все валили на нее. Я не знаю, были ли у них какие-то доказательства или нет, но прямых улик против нее не было. Возможно, просто нужно было найти козла отпущения, и им, точнее ею – козой отпущения, – стала моя сумасшедшая мать. Долгая там была возня с этим делом, толком ничего доказать не могли. А сама понимаешь, дело было лет пятнадцать назад, захолустный городок, никаких камер там и в помине не было. Только одна на входе висела и то походу не работала. В общем… мою мать признали невменяемой, решили, что убийство совершила она, и перевели ее в Хабаровск, в дурку при исправительной колонии. Одним словом, в тюремный дурдом. А вот теперь я подхожу к самой сути…
Я отломила кусочек шоколада, который тоже обнаружила на боковой полке дверцы холодильника, и отправила его в рот. Дополнительный источник глюкозы и какао мне сейчас был не лишним.
