– Знаешь, Женя… – неожиданно заговорила Ольга, ее лицо было сосредоточенно, а всегда веселые глаза неожиданно выдали тоску и легкое смятение. – Я сейчас думала о том, что, если бы я могла творить чудеса, первое, что я бы сделала, это выкорчевала из людей жестокость. Уничтожила бы вообще то место в организме, где рождается это страшное чувство. Глупо, правда?..
– Почему же глупо? Я уверена, что каждого человека… имею в виду человека с Душой, посещают подобные мысли. Я постоянно об этом думаю, ибо мне в силу моей профессии часто приходится сталкиваться с человеческим злом и жестокостью…
– И как ты с этим только справляешься?
– Наверное, я привыкла. Хотя нет… привыкнуть к этому невозможно. Скорее, просто смирилась. Но, по возможности, я стараюсь это зло пресекать, чтобы его стало меньше…
– У тебя есть для этого все возможности. И, видимо, это твое предназначение. А я… Я так не могу, поэтому мне хочется быть волшебницей, чтобы искоренить все зло в мире. Знаешь, Жень… я вот именно сейчас подумала о своей сестре. О Сашке. Да, у нас разные матери, мы абсолютно разные, даже внешне… И такие разные судьбы. Я не видела ее маленькой, ибо она старше меня на несколько лет. Но я часто представляю ее маленькой девочкой, с копной рыжих волос, непослушной и своенравной, которую постоянно лупит ее неуравновешенная мать. А та лишь терпит, сжав зубы и затаив в душе злобу, чтобы потом выместить ее на других, слабых и беззащитных. Может, так и рождается жестокость? Все идет из детства, от воспитания… Или же нет? Может, таких бесполезно воспитывать, они из другого теста, их можно лишь отторгнуть от общества, заперев в клетку. Что, собственно, и произошло. Судьба дала ей свободу, а она воспользовалась ею неправильно. К чему все это привело?.. Женя, я пыталась в детстве найти с ней общий язык, но не получилось. Я же приезжала сюда только летом, поэтому весь год мы с сестрой не виделись. А когда приезжала… Я тянулась к ней, хотела дружить, общаться, но с ее стороны были холодность, какая-то злость, зависть… Да и баба Валя еще масла в огонь подливала, говоря: «Не общайся с ней, она дурная!» А мне тогда было ее жалко, и я нисколько на нее не сердилась. И даже где-то в глубине души я ею восхищалась и слегка ей завидовала. Да-да! Она не была красоткой, но у нее всегда была изумительная фигура, и эти рыжие густые локоны сводили меня с ума. Ей не надо было заниматься спортом, чтобы идеально выглядеть, она уже от природы была такая. А ее своенравие, непослушание, свобода… Я тогда была не такая, я ощущала себя гаденьким утенком, пухленькой, невзрачной, невысокого роста и с обычными темно-русыми волосами, стянутыми в жалкий хвостик. Да уж… как говорится, каждый завидовал тому, чего нет у него.
Ольга сделала паузу, явно о чем-то раздумывая. Я же, не перебивая, внимательно ее слушала.
– А когда я увидела ее последний раз… О боже! Женя, мне было противно смотреть на эту тварь. На это чудовище, поселившееся в этом красивом теле, с шикарными рыжими волосами, явно украденном у кого-то более достойного. Вот только глаза и лицо выдавали ее – говорили о том, что перед тобой настоящий монстр. Да-да, опять же помню, как говорила баба Валя: «Оленька, главное – быть красивым душой, глаза никогда не обманут, и люди это чувствуют… А в красивые тела вселяются злые духи, чтобы получить побольше наслаждений, ради которых, собственно, они и стремятся проникнуть в человеческую жизнь. Вот только глаза их всегда выдадут…» Вот, я и считаю, что это просто злой дух, который опередил настоящую светлую душу и вселился в это тело. А мы потом диву даемся, откуда так много злых людей в этом мире. Другого объяснения у меня нет.
– Предполагаемые ответы на извечные вопросы, – с умным видом заметила я.
А что мне еще оставалось ответить?
Вернулись мы практически затемно. Яркая полоса зарева украшала небесный горизонт, возвышавшийся над поселком. Продрогшие, слегка уставшие и голодные, мы выбрались из джипа и направились в сторону дома Нины Петровны.
У калитки мы столкнулись с молодой женщиной, которая явно покидала дом, держа в руках простую тканевую сумку, из которой выпирало что-то объемное.
– Здравствуйте, – поприветствовала она нас. – Ольга, это ты, что ли? – спросила она, подойдя к нам практически вплотную.
– Здрасти! Да, я! – ответила Ольга, вопросительно смотря на женщину.
Надо отметить, сия особа выглядела весьма невзрачно. Невысокая, худенькая, бледная и длинноносая. Голова была покрыта замызганной косынкой, на тело накинута теплая, совсем не по погоде кофта, а из обычной мешковатой, до колен юбки торчали тонкие кривые ноги.
– А мне теть Нина сказала, что ты приехала погостить. Я вот к ней иногда захожу за кислым молоком, – женщина кивнула на пузатую сумку, – она мне специально квасит, а я ой как люблю квашеное молоко… Ты, смотрю, меня не узнала. Я ж Зина… Зина Кащеева.
– Кащеева?.. Какая доброжелательная фамилия, – хихикнула Ольга. – Подожди… А, Зина! Нет, не вспомнила…
