При виде меня продавщицы немного растерялись, но быстро взяли себя в руки и заулыбались привычными вежливыми улыбками, которые стали вполне искренними, когда следом за мной в магазине Данилов появился. Девушки быстро смекнули, что мы вместе, окинули его любопытными взглядами, а потом кинулись за мной в соседний зал, так как я уверенно направилась к стеллажу с итальянской обувью, уже зная, что хочу. Я к этим туфлям давно присматривалась, они мне безумно нравились, но я знала, что ничего подходящего из одежды к ним не подберу, так как туфли были яркого лилового оттенка. Высокий наборный каблук, яркий цвет и маленькая золотая лилия для украшения. И стоили баснословных денег, на эту сумму можно было билет на самолёт до Милана купить, честное слово. Но сейчас мне было наплевать на все доводы разума, я хотела туфли. А уж после кроссовок, они мне показались сказочно прекрасными. Я перед зеркалом покрутилась, оценила длину своих ног в коротких шортах и на десятисантиметровом каблуке, и решила, что это без сомнения выгодная покупка. На любимого оглянулась, который тосковал у прилавка, и даже улыбчивые молодые девушки в шёлковых полупрозрачных форменных блузках его не веселили. Он на меня смотрел и чуть заметно усмехался. Я на пару секунд даже о туфлях позабыла, захотелось подойти и поцеловать его, за его такой собственнический терпеливый и пусть чуть насмешливый взгляд.
Я опустила глаза на носа лиловых туфлей и как мантру произнесла:
— Они мне нужны.
— Лиля Германовна, возьмёте? Очень хорошо смотрятся.
Я кивнула, и в порыве душевного подъёма даже решила не переобуваться снова в кроссовки, вообще про них позабыла. Ещё раз прошлась по залу, кидая в зеркала вокруг быстрые оценивающие взгляды, а краем глаза заметила, что Данилов подал кассирше банковскую карту.
— Тебе лучше? — спросил он, когда мы вышли из магазина.
Я серьёзно кивнула.
— Определённо.
— Замечательно.
И всю дорогу до моего дома щупал меня за коленку. Хотя, не только за коленку, наглости-то не занимать, за что в итоге и схлопотал по наглой руке, поднявшейся неприлично высоко. Но зато я улыбнулась, наконец-то, и на самом деле почувствовала себя лучше, свободнее и чуточку, но счастливее.
В квартире было душно. Я открыла настежь все окна, прослушала автоответчик, правда, прежде дождалась, когда Андрей пойдёт в душ, затем в холодильник заглянула, совершенно не помня, какие продукты у меня есть и, раздумывая, чем я любимого сегодня кормить буду.
— В кондитерскую поедешь? — спросил Данилов.
Я на часы посмотрела, прикинула, после чего головой покачала.
— Я Жоре позвонила, он без меня справляется. Поеду завтра.
— Бедный Жорик, — протянул Андрей с ноткой ехидства, но без намёка на моё такое явное безразличие к любимому делу.
Может, и стоило бы возмутиться по поводу его вредности, но я вместо этого поцеловала его в щёку, наконец-то, гладко выбритую. Поставила перед ним тарелку макарон с сыром — всё, что успела приготовить на скорую руку — и подала вилку. Данилов вздохнул уж как-то по-особому довольно, чем меня, признаться, насмешил.
Испортила идиллию Лиза. Хотя идиллия, о которой я говорю, и была несколько надумана и притворна, потому что к вечеру мы с Даниловым призадумались каждый о своих делах и способах решить имеющиеся проблемы, и лишь порой переглядывались, принимаясь старательно улыбаться друг дружке, в попытке скрыть свои мысли и даже некоторые подозрения. Это мне нравилось, щекотало нервы. Доверять друг другу полностью мы ещё не научились, мешало столкновение интересов, которое нам необходимо было преодолеть, и тогда, я уверена, всё встанет на свои места и молчать нужды не будет. Поэтому я не напрягалась и не переживала по этому поводу, была занята своими мыслями, в попытках решить головоломку, в которую в последнее время превратилась моя такая спокойная и ничем не примечательная, как казалось всем вокруг, жизнь. И надо сказать, решение у меня уже было. Но знать о нём Данилову, который, судя по некоторым моим наблюдениям, решил меня спасать, как истинный влюбленный, пока не стоило. Ни к чему его заранее волновать, право слово.
И вот в тот момент, когда мы уже никого не ждали, так как день клонился к закату, Лизка и появилась. Требовательно позвонила в дверь, я уже только от этого резкого звука напряглась, а уж увидев сестру на пороге, и вовсе не обрадовалась.
— Ты вернулась, — проворчала она, входя в квартиру. Обвинила в открытую: — И даже не позвонила.
— Я бы позвонила завтра.
— Завтра? — Лиза подозрительно прищурилась, глядя на меня. Окинула быстрым взглядом. — Что с тобой происходит? Раньше ты никогда не говорила — завтра. Раньше ты уснуть не могла, пока…
— Пока что?
— Пока тебя что-то не устраивало.
Я лишь плечами пожала. Потом спросила, не ожидая ни от сестры, ни от жизни ничего хорошего:
— Что-то случилось?
— Меня беспокоит Олег.
— Что он ещё натворил?
— Я думала, что ты в курсе. Ты ведь всё всегда знаешь.
