События стёрлись из памяти, но боль наверняка осталась.
Леди Клементина сделала очень жестокую и опасную вещь. На такое не идут из одной лишь прихоти.
Полнейшее безумие, если не знать того, что знала об этой истории Айрис.
А вот инспектор Годдард этого не знал.
Айрис встала из-за стола. Она протянула перед собой руки. Они дрожали.
Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и вышла из библиотеки. Как она поняла, инспектор Годдард планировал продолжить разговор в комнате мисс Фенвик, то есть в бывшей комнате Доры.
Айрис не знала точно, где жила Дора, так что просто встала в начале узкого коридора, где располагались комнаты прислуги. К счастью, ждать инспектора пришлось совсем недолго.
– Вы что же, подкарауливаете меня, мисс Бирн? – спросил он, выходя в коридор.
– Да, – честно призналась Айрис, а когда мимо них прошла и скрылась в дверях бельевой горничная, добавила: – Вы вряд ли мне что-то ответите, но всё равно хочу спросить: что вы обо всём этом думаете? Верите ей?
– Мисс Фенвик? Почему бы и нет? Хотя…
– Что «хотя»? – спросила Айрис, указывая Годдарду на нужную дверь. Ему, как и любому нормальному человеку, было не под силу выучить расположение дверей в помещениях прислуги после нескольких визитов.
– Да, собственно, ничего такого, только мои личные соображения. Ни в Дэвиде, ни в Руперте я не вижу особого сходства со старшими Вентвортами, но если бы спросили меня, я бы поставил на Дэвида. Он как-то поближе к ним. Но это не имеет значения: у нас есть уверенные показания свидетеля. И не представляю, зачем бы старушке выдумывать такую странную историю, тем более через столько лет. – Годдард покачал головой. – Спасибо, что выводите меня отсюда, мисс Бирн, вы просто-таки моя Ариадна.
– Спасибо, что не прогоняете меня сразу, а отвечаете на вопросы.
– Мы помогаем друг другу, это разумно.
– Я хочу вам кое-что рассказать. Только не здесь. Может, выйдем в парк?
– Там сейчас дождь, и у меня ещё есть несколько вопросов к обоим Вентвортам.
– Тогда мы можем вернуться в библиотеку.
Когда они вошли туда и сели друг напротив друга на широкие диваны, то Айрис никак не могла начать. И она сама не могла выстроить в голове хороший, убедительный план своего рассказа, и голоса, доносившиеся из-за дверей кабинета, мешали сосредоточиться.
– Так что вы хотели рассказать? – нетерпеливо спросил Годдард.
– Я думаю, что Фенвик ошибается, – выпалила Айрис и тут же мысленно обругала себя: слишком взволнованно и наивно это прозвучало.
Реакция Годдарда на её слова была предсказуемой:
– Вы так думаете, потому что её рассказ, фигурально выражаясь, бросает тень на Дэвида Вентворта, которому вы симпатизируете. А говоря попросту, добавляет ему мотивов убить леди Клементину. Конечно, её слова про славное имя Вентвортов и то, что всё нужно исправить, можно толковать разными способами. Но самый очевидный: она поняла, что совершила ошибку, когда назвала Дэвида своим сыном, и решила вернуть всё на свои места. Но вряд ли можно было просто так лишить его имени… Ей пришлось бы рассказать правду. Хотя, насколько я помню, даже в этом случае она бы не смогла запретить Дэвиду использовать фамилию Вентворт. Она этой фамилией не распоряжается. Хм… – Годдард открыл свою папку и достал карандаш из петельки. – Надо уточнить этот момент с юристом. Что-то я сомневаюсь, что такое вообще возможно. – Годдард закончил писать, а потом снова посмотрел на Айрис: – Так вот, Дэвид мог потерять свою чудную фамилию и, очень вероятно, ещё и все деньги, которые к ней прилагались. Если он каким-то образом узнал, что он не сын леди Клементины и она собирается лишить его всего, то у него был очень весомый мотив убить. И убить непременно до того, как она поговорит с поверенным. Оттуда и такая спешка: игрушечный нож вместо хорошего, прочного, и неудачное место убийства, где он был на виду. Ему пришлось действовать быстро.
– Нет, – сказала Айрис. – Всё не так.
– По-вашему, Фенвик лжёт? Всё выдумала?
– Она не знает всей правды.
– А вы знаете всю?
– Нет, я знаю не всю правду, – ответила Айрис, – но достаточно, чтобы понять, что на самом деле произошло. Например, я знаю, как на самом деле зовут Руперта и почему именно его усыновила леди Клементина. Знаю, из-за чего разозлилась леди Клементина. Но про это вы ведь уже и сами подумали?
– Да, я подумал, – сказал Годдард. – Мы уже выяснили… Ладно, это вы, мисс Бирн, выяснили, из-за чего леди Клементина была так зла: она получила письмо из школы Руперта и узнала, что он солгал насчёт машины. Но это не значит, что у неё не было другого повода злиться. И черновик письма, с которым вы так носитесь, ясно говорит, что ссора была по другому поводу, не из-за машины и поезда. И мисс Фенвик говорит другое: леди Клементина хотела лишить права носить фамилию приёмного ребёнка. А приёмный, как мы теперь знаем, – это Дэвид.
– Ничего мы не знаем! – заявила Айрис. – Я уже говорила вам: Фенвик может ошибаться.
– Как же вам хочется верить в его невиновность… – разочарованно протянул инспектор Годдард.
