Айрис начала говорить, но её прервало появление Мэри Тёрнер. Она выглядела смущенной из-за того, что оказалась свидетельницей настоящего скандала:
– Прошу прощения, мистер Вентворт, – она почти испуганно смотрела на раскрасневшегося Руперта, – вам звонит ваша жена. Мне показалось, она очень встревожена.
– Да что там ещё? – раздражённо бросил Руперт, но подошёл к телефону, стоявшему на узком столике рядом с букетом цветов, и снял трубку.
– Кристина? Что случилось? Что-то с Мэтью? Кого поймали? Какую женщину? Подожди-подожди, малыш… Я ничего не понимаю. Женщину в чёрном? Полиция? – Руперт какое-то время слушал, и выражение его лица становилось всё более и более недоумевающим. – Я? Нет, это какая-то ошибка… Знакома со мной? Я никогда не слышал про неё, может быть, что-то по работе, конечно… Нет, передай, что я не знаю никакой Марты Хьюз. Видишь, всё выяснилось, а ты переживала! Нашлась ваша женщина в чёрном, и она никакой не призрак…
Руперт говорил ещё что-то, но Айрис его уже не слышала. Она повернулась к Годдарду и прошептала, едва не задыхаясь от волнения:
– Марта Хьюз? Это она! Я была права!
– Да, вряд ли это совпадение… – был вынужден признать инспектор Годдард.
– Допросите её!
– Это не имеет никакого отношения к моему расследованию.
– Откуда вы знаете? Вспомните черновик! Тайну! Её нужно допросить!
Годдард стиснул зубы. Айрис подумала, что он сейчас тоже скажет ей не совать нос в чужие дела, но вместо этого он подошёл к Руперту и попросил его узнать у жены, кто провёл задержание.
Руперт спросил у Кристины, а потом ответил:
– Констебль О’Брайн из отделения на Кинг-стрит.
Годдард кивнул, а как только Руперт закончил разговаривать, попросил разрешения воспользоваться телефоном. Он попросил оператора соединить его с отделением полиции на Кинг-стрит в Кроли, а там, представившись, оставил дежурному сообщение, что нужно задержать Марту Хьюз до прибытия инспектора Годдарда или детектива-сержанта Леннокса из Скотленд-Ярда.
– А вам это зачем? – спросил Руперт. – Просто какая-то сумасшедшая. Хорошо, что её наконец поймали, она чуть не год нас изводила. Няня Мэтью из-за неё едва не уволилась. Эти женщины… Сто раз им говорил, что просто человек какой-то бродит, а они выдумали себе привидение!
Дэвид, едва дождавшись конца монолога Руперта, произнёс:
– Хорошо, что всё выяснилось. У меня ещё есть кое-какие дела. Инспектор, – он обратился к Годдарду, – хорошего дня! Айрис, пойдёмте со мной.
Руперт хотел ещё что-то сказать, но Дэвид, быстро развернувшись и зашагав к лестнице на второй этаж, дал понять, что не желает продолжения ссоры.
Айрис, очень довольная тем, что у неё появился отличный предлог сбежать от Руперта, всё же остановилась, чтобы попрощаться с Годдардом. Они обменялись понимающими, едва ли не заговорщицкими взглядами: пока только они двое понимали, кто такая Марта Хьюз и какой эффект могла иметь её поимка.
Она никогда до этого не была в комнате Дэвида Вентворта. Та оказалась не такой роскошной, как Айрис представляла.
Стены были обтянуты жемчужно-серой тканью с едва заметными, словно вычерченными тонким пером изображениями тростников и вьющихся стеблей, мебели было мало, а окна, хотя сейчас было утро, оказались закрыты занавесками приглушенного мальвового цвета. Она думала, что хотя бы кровать с балдахином в главной спальне такого дома должна быть, но и её там не оказалось. Кровать была широкая, с резными изголовьем и изножьем, наверняка старинная, но совсем не вычурная. Самыми нарядными вещами в комнате были, пожалуй, мраморный камин с фигурами грифонов в качестве консолей и стереосистема. Она была не очень большой, но динамики из красноватого полированного дерева были такой манящей, приятной гладкости, что хотелось к ним прикоснуться.
Комната казалась Айрис такой же загадкой, как и всё остальное в Эбберли. И она пыталась разгадать, что здесь от самого Дэвида, а что от тех, кто жил здесь до него поколение за поколением. Проигрыватель точно был его, как и узкая этажерка с пластинками. Айрис заметила The Duprees, Тими Юро и элегантную и роскошную, как шкатулка с драгоценностями, запись поставленной в Ла Скала «Силы судьбы».
Пластинки Пёрселла она не увидела, но в голове всё равно звучала услышанная в тот вечер пронзительная и обречённая ария Дидоны.
– Здесь нас хотя бы не подслушают, – произнёс Дэвид. – В кабинете слишком много дверей. Присаживайтесь, где вам удобнее.
Айрис, наверное, впервые в жизни не могла решить, куда же ей сесть: ближе к камину стояли сразу два кресла и небольшой диван, а она настолько смутилась от того, что оказалась в спальне Дэвида, что замерла, не зная, что ей делать. Наконец она села на диван.
Дэвид стоял напротив неё, у камина, на полке которого между двумя подсвечниками Айрис заметила пару семейных фото. На обоих дети были уже взрослыми.
– Как я понимаю, вы знаете обо всём этом больше, чем рассказали, – почти обвиняющим тоном начал Дэвид.
