– Да, вступаюсь, потому что ваши обвинения мне кажутся несправедливыми! Его брату Руперту тоже что-то было завещано… Говорят, что много. И мало ли кому ещё!
– Завещание – это отдельная история. Леди Клементина пригласила сюда поверенного, по общему мнению, чтобы переписать документ. Возможно, что кто-то хотел не допустить изменений, поэтому её и убили.
– Боже… – выдохнула Айрис. – Как это произошло? Вы уже знаете?
– Медицинская экспертиза займёт несколько дней, возможно её придётся делать даже не здесь, но это однозначно насильственная смерть. Вряд ли жертва забралась в кенотаф добровольно, а потом задвинула крышку. Кто-то этому поспособствовал. И пока весомые мотивы совершить преступление я вижу только у Дэвида Вентворта: большое наследство, громкая ссора в день убийства.
– Мне кажется, он не такой человек.
– А какой он, мисс Бирн? – Годдард вытянулся через стол.
Айрис поняла, что не может ответить на этот вопрос. «Очень закрытый», – единственное, что она могла бы сказать. Дэвид Вентворт оставлял приятное впечатление, но, возможно, это была лишь тоненькая сахарная глазурь воспитания, образования и хороших манер. Внутри могло скрываться что угодно.
– Он умный, сдержанный, не особенно общительный, но если тема его интересует, то с ним приятно поговорить.
– И какие темы его интересуют?
– Наверняка этих тем много, но мы разговаривали о книгах и об Оксфорде. Я тоже там училась.
– Какой колледж?
– Сомервиль.
– А я – Лонсдейл.
– Вы окончили Лонсдейл и работаете в полиции?
– Вы же работаете в библиотеке, – быстро парировал Годдард.
– Девушкам сложнее с карьерой.
– Мне нравится то, чем я занимаюсь. И стать инспектором мне было, наверное, сложнее, чем человеку без оксфордского образования. Из-за моей семьи.
– Подозреваю, они думали, что вы способны на большее? – спросила Айрис, понимая, что допрос внезапно превратился в светскую беседу.
– Именно так они и думали. В моей семье уже много поколений все становятся докторами или где-то около. Мой предок Джонатан Годдард был хирургом в армии Кромвеля, а также врачом Карла I, пока тот находился в заточении. Представляете, чего стоило сломать традицию, которой уже триста лет?
– Наверное, нет, не представляю.
– Так что с разговорами среди прислуги? Ни за что не поверю, что они это не обсуждают с каждым новым человеком в поместье.
Айрис рассказала Годдарду всё, что смогла вспомнить: про то, что леди Клементина хорошо плавала, про чеки, про шаль, а в конце упомянула про письмо.
– Не знаю, сказал ли вам сэр Дэвид, но я нашла в одной из книг черновик письма. Подозреваю, это последнее, что писала леди Клементина перед смертью. Это можно понять по её ежедневнику… В письме идёт речь о тайне и о ссоре. Сэр Дэвид говорит, что это не та ссора, которую все в доме слышали.
– Это он так говорит, – вставил детектив-сержант Леннокс. – При этом сказать, из-за чего же они на самом деле ссорились, отказывается.
Годдард бросил на Леннокса быстрый взгляд и снова перевёл свои глубоко посаженные серые глаза на Айрис:
– Сэр Дэвид отдал мне письмо, но я сумел разобрать в нём разве что одно слово из двадцати. Изучу его позднее.
– Я сделала копию письма… Для себя. Если хотите, можете прочитать мой «перевод».
Айрис провела обоих полицейских в библиотеку, где и отдала Годдарду свои записи.
– Я могу переписать всё для вас. Но этот листок отдать не могу.
– Почему? – насторожился Леннокс, который в это время прикладывал черновик к остатку страницы в ежедневнике. – Зачем вам письмо?
– У меня есть некоторые идеи… Вернее, были. – Айрис покачала головой. – Я думала, это письмо как-то объясняет её исчезновение. Хотела провести собственное… даже не расследование, просто кое-какие поиски. Но это было до того, как нашли тело. Так что сейчас я даже не знаю…
Годдард, который всё это время читал копию, сделанную Айрис, нахмурился:
– Письмо действительно выглядит довольно… хм… тревожно. И, господи, как вы это расшифровали?
– Я часто имела дело с рукописями, в том числе старинными. Это не самый непонятный почерк, поверьте.
– Что ж, спасибо за помощь. А насчёт вашего расследования – что конкретно вы планировали?
– Найти что-то о Руперте Вентворте и его настоящих родителях. Может быть, вы тоже захотите проверить? Я напишу вам его имя до усыновления и всё остальное, что знаю.
– Спасибо, мисс Бирн, но очень маловероятно, чтобы он был замешан.
– Почему вы так думаете?
– Есть кое-какие данные.
– Похоже, что вы уже нашли виноватого и собираетесь всё повесить на него, – произнесла Айрис, стараясь, чтобы голос её прозвучал как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело от негодования.
– Мы ничего не «вешаем», мисс Бирн, – заговорил сержант Леннокс за её спиной. – Это очень сложный случай, именно поэтому прислали нас, чтобы местные не «повесили» вину на первого попавшегося, чтобы быстрее закрыть это дело.
У Айрис появилось неприятное ощущение, что этот выскочка-сержант отчитывает её как школьницу. Она даже не стала поворачиваться к нему, ответила, словно продолжая беседовать с Годдардом:
– Надеюсь, вы сохраните непредвзятость.
