Айрис буквально подлетела к двери в кабинет, быстро постучалась и вошла. В кабинете никого не было. И к завтраку Дэвид не спускался.
Она вернулась в библиотеку и в нетерпении начала ходить кругами вокруг диванов.
Надо срочно кому-то показать!..
Нет, надо сначала самой подумать, кто мог написать письмо и эту короткую записку.
Но Айрис казалось, что тут и думать нечего. Судя по почерку (довольно современному, писа́вший ходил в школу явно не во времена королевы Виктории) и крупным расходам, это мог быть только один человек. Смущало лишь то, что он умер намного раньше леди Клементины, и было непонятно, что его письмо могло делать в её кармане в августе 1958 года.
Айрис решила не звонить инспектору Годдарду до того, как убедится, что нашла автора письма. Но чтобы убедиться, ей нужен был Дэвид Вентворт.
Она вложила листок обратно в книгу, захлопнула её и вышла из библиотеки. Дэвида не было в кабинете, а идти в его комнату…
Айрис вспомнила, как стояла вчера под дверью и так и не решилась постучаться.
В холле она встретила Мэри, которая катила куда-то пылесос. У неё она и спросила, не видела ли она сэра Дэвида.
– Он после завтрака сразу уехал. – Мэри понизила голос до шёпота: – Вроде бы насчёт похорон. Получить какие-то документы.
Айрис казалось, она просто лопнет от желания кому-нибудь рассказать про записку, – а рассказать было некому.
Ей надо было успокоиться. Она, не накинув даже плаща и всё так же сжимая книгу в руках, вышла на улицу. Прохладный утренний воздух словно отрезвил её.
Айрис решила пойти вдоль восточного крыла, а потом в сторону реки – путём, который она про себя всегда называла дорогой леди Клементины, – и не успела дойти до мостика, как радость от собственного открытия утихла. Это ведь не так уж много и значило. Её догадка никак не помогала понять ни мотивов убийства, ни тем более того, кто его совершил.
Айрис сделала небольшой круг по парку, а потом пошла назад другим путём, через мост из камней.
Вокруг камней в плавных водоворотах кружились жёлтые и красные листья. Самые первые в этом году. Деревья на вид были совсем зелёными, но на самом деле осень уже подкрадывалась.
Айрис аккуратно ступала с одного камня на другой и старалась не слишком всматриваться в воду – от этого у неё начинала кружиться голова.
Когда она перешла на другую сторону и подняла глаза, то увидела на боковой дорожке Кристину. Та махала ей рукой. Айрис махнула в ответ и пошла дальше, но Кристина как будто бы начала катить коляску быстрее – она явно хотела догнать Айрис. Сбегать от неё демонстративно было бы невежливо, так что Айрис остановилась и подождала Кристину.
Та тут же рассказала все новости насчёт похорон леди Клементины: где будут проходить, кто организует, кто приедет, а потом перешла к Мэтью и сообщила, что он не спал всю ночь, так что ей пришлось в четыре утра сменить Шейлу, няню, чтобы та могла поспать хотя бы утром.
– Хотела отвезти его домой, показать доктору, но тот на какой-то конференции в Кембридже. Дотерпеть бы до завтра. Мэтью почти ничего не ест, даже на лицо похудел. Не знаю, что с ним и делать…
Мэтью, беловолосый голубоглазый ангелочек, сидел в коляске с безучастным видом. Айрис казалось, что он скоро уснёт – взгляд уже был плывущим, бессмысленным. Но вот похудел ли он, Айрис не могла сказать: она не слишком часто рассматривала Мэтью.
– Ты вчера за обедом говорила, что собираешься в субботу в Лондон, – вдруг сказала Кристина.
– Теперь уже нет, – покачала головой Айрис.
– Мы можем поехать вместе! – радостно предложила Кристина. – Если тебе пятница подходит, конечно. Мы живём недалеко от Лондона, если нет пробок, то меньше часа. Аллен всё равно повезёт нас с Мэтью к врачу. Очень удобно получается! Поболтаем по дороге… Я тебе сад покажу, если будет время.
– Пятница – рабочий день… – начала Айрис.
– Не говори ерунды. Конечно же, Дэвид тебя отпустит!
– Я спрошу, когда он вернётся. Надеюсь, у него не будет неприятностей. Инспектор ведь просил не покидать поместье.
– Дэвид как раз какие-то дела с полицией улаживает или вроде того. Руперт сначала хотел с ним поехать, но потом передумал… Вернее, ему стало не очень хорошо, опять сильные судороги.
Кристина погрустнела.
Айрис прикусила губу, не зная, что сказать: обычно в таких случаях говорили что-то утешительное про скорое выздоровление, но в случае с Рупертом даже этого сказать было нельзя. Айрис не очень хорошо представляла, чем он был болен, но знала, что заболевание было врождённым и прогрессировало.
– Очень жаль, – наконец нашлась она. – Ты, наверное, очень переживаешь.
