– Не могу сказать точно. Я вышла из дома, когда ещё не было четырёх, но сначала гуляла в главном парке, перед домом, у пруда, у розария. Потом пошла к фигурным клумбам и часам. Какое-то время посидела там на скамейке и решила пройтись по лесу. Я перешла мостик…
– Который из них?
– Мраморный, с вазонами. Прошла совсем немного, а потом мы… Потом я увидела что-то белое в траве. Решила посмотреть, что это такое. Если вам важны подробности, она… Она уже пролежала там какое-то время, полчаса, я думаю, не больше. Скорее даже меньше. Я работала медсестрой, во время войны видела много умерших и знаю, что происходит с человеком после смерти.
– А орудие убийства? Оно там было?
– Нет, не было. По крайней мере, его не было где-то рядом. Я… Я не искала. Мне было не до того. Мне стало очень дурно. Плохо. Я хотела бежать к дому, звать на помощь, но не могла.
– Отчего вам стало плохо? – спросил Леннокс. – Вы сами сказали, вы медсестра, навидались всякого. Испугались вида крови?
– Крови не было. Совсем немного вокруг раны. Очевидно, удар в сердце. Я испугалась, что этот человек мог быть рядом. Потом я поняла, что убийце незачем оставаться поблизости, наоборот, он захочет оказаться как можно дальше. Но тогда я… Я не могла мыслить ясно. Я была напугана. К тому же это была Клементина, моя родственница, близкий человек. Не как раненые в госпитале, которых не знаешь… Я сделала несколько шагов и поняла, что не могу идти. Ноги не держали. Я села на траву, прямо там. Не рядом с телом, а чуть подальше… Привалилась к дереву. Я подумала, что до дома далеко, и если этот человек, этот убийца, где-то здесь, то он может напасть, и никто не услы…
– Зачем вы спрятали её?! – не выдержал Дэвид. – Почему не рассказали? Что это за… Зачем вы это сделали, господи?!
– Я сидела там… – Мюриэл медленно шевелила губами. – А потом я поняла, что… Что с её смертью мы всё потеряем! Всё, что у нас было, отнимут! – Мюриэл прикрыла рот ладонью. Плечи подрагивали, но она не плакала; в глазах не было ни слезинки. – У нас был дом, прекрасный дом, Энид два года проходила в школу, в хорошую… Которую я сама никогда не смогла бы оплатить! Мардж начала встречаться с Артуром… Что было бы, если бы мы оттуда уехали? И куда?
– Какое бесстыдство! – воскликнула миссис Пайк. – Думает только о себе! О доме и женихах для дочери!
– В отличие от вас, я забочусь не о себе одной! – огрызнулась Мюриэл. – У меня есть дети, и я должна думать о них.
– А о детях леди Клементины вы не думали?! А о…
– Миссис Пайк, помолчите, – прикрикнул инспектор Годдард.
– У детей Клементины всё и так прекрасно! – отмахнулась Мюриэл. – Она оставила им кучу денег, даже Руперту! А что с моими?! Роланд вышвырнул бы нас из дома в два счёта!
– Вы имеете в виду графа Роланда Ситона? – уточнил инспектор.
– Да, он был опекуном мальчиков. Я прекрасно знаю, что он обо мне думал. Клементина была прекрасной женщиной, доброй, с большим сердцем. Она много кому помогала. А Роланд… Он не из таких, у него каждый пенни…
– И это так вы обошлись с прекрасной женщиной, которая вам помогала? – спросил Дэвид с отвращением в голосе.
– Ей было всё равно. Да и для остальных ничего не меняло… Она была мертва! Мертва. Если бы я выбирала, жить ей или умереть, конечно, я бы побежала в дом и позвала людей. Но она всё равно уже умерла, её не вернуть… А для меня… Для нас это был вопрос жизни и смерти!
Дэвид смотрел на Мюриэл уже даже не с отвращением, а с изумлением.
– Я была в отчаянии! – Мюриэл переплела пальцы и крутила руками, едва не выворачивая себе запястья. – Я думала, что без неё мы… Я просто не знала, что нам теперь делать… И я вспомнила про миссис Кук, миссис Джун Кук, я помогала ухаживать за её матерью. Муж миссис Кук пропал, уехал по делам в другой город, и больше его не видели. И они пять лет так и жили, мучились… Их имущество и все сбережения были оформлены на его имя, и они не могли их получить, вообще ничего не могли сделать. Ей сказали, что его признают умершим и она сможет получить наследство только через семь лет, а до тех пор всё так и будет. И я подумала, что… Что если Клементину не найдут, то… То всем будет управлять поверенный, как раньше, а он… Он ведь всё оставит как было.
Мюриэл замолчала, и никто не говорил ни слова. Повисла тяжёлая, напряжённая тишина, которую разбавляли лишь слабые всхлипы Энид и шумное дыхание разъярённой миссис Пайк.
Потом, точно опомнившись, заговорил инспектор Годдард:
– И что было дальше? Вы решили переместить тело в кенотаф?
