– Полагаю, – ответил я, наконец, – не мое дело, кто этот пациент и где он живет. Но как вы собираетесь все организовать? Меня приведут в дом с завязанными глазами, как гостя в бандитское логово?
Мужчина слегка ухмыльнулся и явно почувствовал облегчение.
– Нет, сэр, – ответил он, – мы не собираемся завязывать глаза. У меня на улице экипаж. Вряд ли из него вы что-то увидите.
– Отлично, – сказал я, открывая дверь, чтобы выпустить посыльного, – я буду готов через минуту. Полагаю, вы не можете дать мне никаких объяснений о том, что случилось с пациентом?
– Нет, сэр, не могу, – ответил он и отправился к экипажу.
Я сунул в сумку лекарства для неотложной помощи, несколько инструментов, выключил свет и вышел наружу через приемную. Экипаж стоял у тротуара, возница был рядом, а мой аптекарский помощник с большим интересом наблюдал за событиями. Я тоже с любопытством и неудовольствием окинул взглядом эту картину. Экипаж представлял собой что-то вроде большого крытого фургона, который используют некоторые коммерсанты. Обычные стеклянные окна были заменены деревянными вставками, предназначенными для того, чтобы снаружи не было видно перевозимых внутри ящиков с образцами продукции, а двери запирались снаружи ключом. Когда я вышел из дома, возница отпер дверь и придержал ее, давая мне возможность пройти внутрь.
– Сколько времени займет путешествие? – поинтересовался я, шагнув на ступеньку.
Мужчина задумался на мгновение.
– Мне потребовалось около получаса, чтобы добраться сюда, – ответил он.
Это меня обрадовало. Полчаса в каждую сторону и полчаса на осмотр пациента. В таком случае, будет половина одиннадцатого, прежде чем вернусь домой, вполне вероятно, что я уже не обнаружу на пороге никаких поздних посетителей. Пробурчав проклятия в адрес неизвестного мистера Грейвса и посетовав на беспокойную жизнь заместителя доктора, я сел в непривлекательный экипаж. Возница тут же захлопнул дверь и повернул ключ в замке, оставив меня в кромешной темноте.
Мне оставалось одно утешение – моя трубка в кармане. Я принялся заправлять ее табаком в полном мраке. Зажег восковую спичку и решил воспользоваться возможностью осмотреть внутреннее убранство моей тюрьмы. Это было жалкое зрелище. Состояние изъеденных молью подушек из синей ткани свидетельствовало, что ими давно не пользовались, внутренние половики были протёрты до дыр, декоративная отделка отсутствовала. Все указывало на то, что странный экипаж был тщательно приспособлен для нынешнего использования. Внутренние ручки дверей были сняты, деревянные ставни прочно закреплены на своих местах. Места под окошками, где обычно помещаются имя владельца и адрес конюшни, были заклеены бумажками.
Эти наблюдения дали мне достаточно пищи для размышлений. Этот мистер Вайс, должно быть, был чрезмерно добросовестным человеком, если обещание, данное мистеру Грейвсу, заставило его принять такие чрезвычайные меры предосторожности. Очевидно, простого следования букве обещания было недостаточно, чтобы успокоить его совесть. Если только у него не было причин разделять чрезмерное стремление мистера Грейвса к сохранению инкогнито, так как трудно было предположить, что все эти меры скрытности были приняты самим пациентом.
Дальнейшие предположения, которые возникали в моих мыслях, были немного тревожными. Куда меня везли и с какой целью? Мысль о том, что я окажусь в каком-то воровском логове, где меня могут ограбить или убить, я отклонил с улыбкой. Воры не строят тщательно продуманных планов по ограблению таких бедолаг, как я. В этом отношении бедность имеет свои преимущества. Но, возможно, имелись другие причины. Богатая фантазия, подкрепленная житейским опытом, без труда могла вызвать в воображении ряд ситуаций, в которых медик, с угрозами или без, мог быть вызван для того, чтобы стать свидетелем или активным участником какого-либо преступления.
