– Нет, не знал. Но видел у него опиумную трубку, которую он привез с собой из Японии. Тогда я решил, что это всего лишь сувенир. Помню, он говорил мне, что однажды попробовал несколько затяжек и нашел курение опиума довольно приятным, хотя потом у него разболелась голова. Но я и не подозревал, что он пристрастился к нему. Более того, могу сказать, что я был совершенно поражен, когда это выяснилось на дознании.
Торндайк записал и этот ответ.
– Думаю, это все, что я могу спросить у вас о вашем дяде Джеффри. А теперь о мистере Джоне Блэкморе. Что он за человек?
– Боюсь, я не могу рассказать вам о нем очень много. Я с детства не встречался с ним. Увидел его снова только на дознании. Джон и дядя Джефри были совсем разными и внешне, и по характеру.
– Значит, вы говорите, что эти два брата совершенно не похожи?
– Ну, – задумался Стивен, – я не знаю, что тут сказать. Возможно, я преувеличиваю разницу. Я вспоминаю дядю Джеффри, каким он был, когда я видел его в последний раз, и дядю Джона, каким он предстал на дознании. Тогда они были очень разными. Джеффри был худым, бледным, чисто выбритым, носил очки и ходил ссутулившись. Джон немного выше, в волосах чуть больше седины, у него хорошее зрение, здоровый, румяный цвет лица, прямая осанка. Он обладает крепким здоровьем, у него черная борода и усы, лишь слегка пронизанные сединой. На мой взгляд, они нисколько не были похожи. Хотя черты лица у них действительно имели что-то общее. Более того, я слышал, что в молодости они выглядели практически одинаково и напоминали свою мать. Но нет никаких сомнений в различии их характеров. Джеффри был спокойным, серьезным и склонным к учебе, в то время как Джон был занят только тем, что в обществе называется «прожигать свою жизнь»: посещал скачки, играл в азартные игры.
– Кто он по профессии?
– Трудно назвать что-то определенное, у него их так много. Я думаю, что он начинал свою жизнь в качестве ученика в лаборатории крупной пивоварни, но вскоре оставил это занятие и пошел на сцену. Кажется, он оставался в «профессии» несколько лет, гастролируя по стране и время от времени наведываясь в Америку. Такая жизнь, казалось, устраивала его и мне кажется, что он был преуспевающим актером. Но внезапно он оставил сцену и открыл свой бакет-шоп[33] в Лондоне.
– А чем он занимается сейчас?
– На дознании он назвался биржевым маклером, но я полагаю, он все еще связан с незаконными сделками в бакет-шопе.
Торндайк встал и, взяв с полки справочник членов фондовой биржи, пролистал его.
– Да, – сказал он, положив книгу на место, – должно быть, Джон Блэкмор теневой делец. Его имени нет в списке членов биржи. Из того, что вы мне рассказали, легко понять, что между двумя братьями не могло быть ни большой близости, ни неприязни. У них просто было очень мало общего. Вы можете рассказать что-нибудь еще?
– Пожалуй, нет. Я никогда не слышал о каких-либо ссорах или разногласиях. И уж точно они не искали общества друг друга. Мое впечатление, что они не очень хорошо ладили, возможно, было связано с условиями завещания, особенно первого.
– Что касается завещания, – произнес Торндайк, – бережливый человек обычно не склонен завещать наследство джентльмену, любящему проводить время на скачках или играющему на бирже. Очевидно, что вы более подходящий объект для наследства, поскольку вся ваша жизнь ещё перед вами. Но это всего лишь предположения. А теперь расскажите мне, какие отношения были у Джона Блэкмора с миссис Уилсон. Как я понял, она оставила большую часть своего имущества Джеффри, своему младшему брату. Так ли это?
– Да. Джону она ничего не оставила. Дело в том, что они почти не общались. Я думаю, что брат не был особенно любезен с сестрой, или, во всяком случае, она так считала. Мистер Уилсон, ее покойный муж, спустил какие-то деньги в бакет-шопе, и она подозревала, что это была работа Джона. Возможно, она ошибалась, но вы знаете, какими бывают дамы, когда у них в голове укореняется какая-то идея.
– Вы хорошо знали свою тетю?
– Нет, совсем немного. Она жила в Девоншире, и мы виделись редко. Тетя была молчаливой, волевой женщиной, совсем не похожей на своих братьев. Кажется, она пошла характером в семью своего отца.
– Вы могли бы назвать мне ее полное имя?
– Джулия Элизабет Уилсон. Ее мужа звали Эдмунд Уилсон.
– Спасибо. Есть еще один вопрос. Что случилось с квартирой вашего дяди в «Нью-Инн» после его смерти?
– Она так и осталась закрытой. Поскольку все его имущество досталось мне, я взял на себя право аренды. Я думал оставить её для собственного пользования, но сомневаюсь, что смогу жить там после того, что видел.
– Значит, вы её осматривали?
– Да, я недавно был там, в день дознания.
– Теперь скажите мне, когда вы осматривали эти комнаты, какое впечатление они произвели на вас в отношении привычек и образа жизни вашего дяди?
Стивен с извиняющейся улыбкой ответил:
