– Старой жизни вам не будет ни в людском мире, ни в лесном, ежели что-то одно выбрать. Ты это уж понял, остальные следом сообразят. Из чащи прежними не возвращаются, не я этот закон непреложный придумал, не мне и отменять. А вот жить на два царства вполне себе можно. Возвращайтесь в лес, мальки. Я вас в нелюдей когда-то обратил, пусть и не по своей воле, мне за вашу судьбу теперь и отвечать.
Сердце у Яринки забилось часто-часто. То ли от радости, то ли от тревоги. Что народ-то скажет, узнав, что проклятые снова стали лешаками, уже по собственной воле?
Нахмурился и Дар.
– Я князю Мирославу теперь служу, как и отец. Разве можно двух правителей над собой иметь?
– Так служи. Или я против? – даже удивился леший. – И князюшка только обрадуется, когда сила к вам вернётся. На востоке снова тучи сгущаются, хан из самых дальних степей силу копит, думает на вас войной идти. Побратим воеводин уже упреждал вас наверняка, ибо хан тот молод и горяч, жаждет подвигов ратных, а сердце его будто камень. Потому и Бузулек в его глазах – трус, однажды поддавшийся врагу. На западе тоже неспокойно, ляхи всё не угомонятся. Рос бы ты при батькином дворе – стал бы уже прославленным воином, а со временем и сотником, а может, и воеводой. Но ратному делу надо сызмальства учиться, а не в двадцать с лишним зим. Тебя в первом же бою закалённые вояки порубят на куски, батьке да матушке на горе. Ты в седле с непривычки задницу едва не отбил, добираясь от городища до Листвянки, а потом до Коледовки и назад, какой из тебя кметь?
Дар слушал, не перебивая, хотя лицо его помрачнело. Правду ведь говорил лесовой владыка. Не стать ему достойным ратником и тем более не возглавить даже собственную десятку – время упущено. А значит, и Мстиславских он в веках подвигами не прославит. Хуже позору для наследника воинского рода не придумаешь!
Но леший вдруг спросил.
– А теперь скажи – вчера на свадьбе хоть кто-то из деревенских глядел плохо на тебя?
– Глядел, – нехорошо усмехнулся Дар. – Жирный такой, старостин сын.
– Это он из зависти. А остальные? Нет ведь, ни одного злого взгляда не было. Зато девки на тебя косились, вздыхая украдкой, особенно самая высокая да чернявая. Понимаешь почему?
Яринка недовольно запыхтела. Жаль, что раньше не решилась при случае повыдергать бессовестной Евлашке космы! А теперь и нельзя – жене наследника воеводы правила вежества придётся соблюдать безукоризненно.
– Понимаю, – губы Дара тронула улыбка. – Я их лешачьей силой защитил от пожара да лиходеев. Меня весь вечер то одни, то другие благодарили.
– Ну вот. А я слыхал, как князь Мирослав на одном из привалов по дороге сюда печалился, мол, каждый иноземный прыщ так и норовит вскочить на нашей земле. И как было бы хорошо добавить к обычной дружине ещё и лесное войско! Думаешь, чего он так за вас впрягся нынче, всех приветил да защитил, а с обидчиками вообще не церемонится? Надеется подспудно, что колдовская силушка к вам вернётся и можно будет вас на подмогу княжеству выставить. Он же не дурак. Понимает, что заложных умрунов при желании и другие настряпают да своей воле подчинят, не токмо Твардош. Или конную армию зашлют, после которой от Лесистой Балки и камня на камне не останется. Но даже полста лешаков своими умениями защитят весь край! Подымут ветрище, например, который коней с седоками в разные стороны раскидает. Или потопчут ногами, ежели вырастут вровень с сосной. Огонь для леса опасен разве что, но и его потушить можно. Дунь посильнее, и вся недолга… А иноземцы ж тоже не дураки. Поглядят, кто на защиту Лесистой Балки встал, и десять раз подумают, воевать с князем или лучше не надо.
– Но ведь люди… – начала было Яринка, но леший лишь отмахнулся.
– Поворчат и перестанут. На княжьей шибеннице висеть, вывалив язык, поди, желающих во всей округе теперь не сыщешь. А как захватчики на горизонте появятся, так из нечисти поганой станете сразу защитой и опорой. И церковники слова поперёк не скажут, вот увидите. Потому как вороги жгут храмы да монастыри с тем же усердием, что и терема с сараями. А вы как ходили спокойно у божниц в избах да около святых, так и будете. И венчаться, ежели кто захочет, так пожалуйста. Вы ж не нечистики мои.
И Яринка снова не выдержала – задала давно мучивший её вопрос.
– Батюшка, а почему Михрютка креста боится, а Дар – нет, хотя оба они вроде как твоей силой наделены?
– Кто тебе сказал, что оба? – с ласковой усмешкой поднял брови мужик. – У князя вашего сколько народу в городище живёт? И скольких он породил самолично? То-то же, девонька. Я просто вотчиной своей владею, за порядком слежу. А моховики, боровики, мавки да древянки, и прочие им подобные, берутся… отовсюду, скажем так. Кто из земли, кто из воды, кто с Той Стороны, а кто и от злых ведьминых чар. Одни мне подчиняются, потому и живут вольготно. Другие не хотят, и с ними разговор у меня короткий. Но зимой, когда сплю, случается… разное.
Он задумчиво подёргал себя за кудлатую бороду, которая прямо на глазах начала зеленеть.
