Джелли выскочила вперёд, оттеснив кузенов.
– Дядя Джон, дядя Джон! Давай мы его отнесём вниз вместо тебя. Мы вместе справимся. Давайте, вы двое, – она повернулась и едва заметно подмигнула, – помогите оттащить его на костёр.
– Ага! Мы возьмём медведя! – настойчиво добавил Спенсер.
Дедушка Джон отдал Дуга ребятам, и они поспешили к лестнице, пока он не передумал. Им удалось не натолкнуться на дядю Питера, и они торопливо отнесли Дуга в гараж, шёпотом объясняя, что творится. Когда они спрятали его под машиной дедушки Джона, Дуг встревоженно воскликнул:
– Стэн! Нельзя бросать Стэна!
– Мы его не бросим, – пообещал Спенсер и бросился обратно в дом, девочки – за ним. Но у лестницы они увидели дядю Питера, который уже снёс Стэна вниз, держа оленью голову за огромные рога. Как ни удивительно, рана дяди Питера его уже нисколько не беспокоила; более того, в тусклом свете казалось, что он стал выше и стройнее, чем раньше.
– Мы вам поможем! – крикнул Спенсер, потянувшись к оленю.
Девочки схватили Стэна за рога и шею и стали упрашивать дядю Питера отдать его им.
– Он для вас слишком большой, – проворчал он.
Они тянули туда и сюда, и тут Стэн врезался в стену. Кончики его рогов пробили лепнину.
– Ой! – вскрикнул Стэн.
Ребята замерли; дядя Питер лишь усмехнулся.
– О, я уже знаю, что он говорящий.
– Откуда? – спросила Хеди, но дядя Питер не ответил. Он поднял Стэна выше, чтобы ребята точно его не достали.
– Убери руки! – самым повелительным своим тоном воскликнул Стэн, но его голос дрожал.
– На Скупом холме домашних животных не держат, – сказал дядя Питер, качая головой. Он оттолкнул ребят и вынес оленью голову на улицу.
– Отпусти! – закричал Стэн, но это не помогло.
Ребята побежали за ними. Дядя Питер взял Стэна на вытянутые руки, словно тот ничего не весил, и забросил на пирамиду вещей дедушки Джона. Один рог оленя застрял в раме деревянного ткацкого станка, другой – в открытом ящике, и он так и остался висеть – слишком высоко, чтобы до него дотянуться.
– Даже не пробуйте его оттуда достать, – предупредил дядя Питер, показав на него длинным пальцем, – или я подожгу всё это прямо с вами.
Хеди уставилась на палец. Ушибленный ноготь стал совсем тёмным – одновременно красным, пурпурным и чёрным. Он очень напоминал ноготь Альберта Никто, выпавший из люстры. По шее девочки пробежал холодок ужасной догадки. Украдкой взглянув на двоюродного дедушку, Хеди поняла, что его волосы не потемнели от пыли, а на самом деле изменили цвет на тёмно-русый. Его лоб стал более высоким и квадратным, а глаза казались странными – слишком светлыми?..
Хеди наклонилась очень близко к Джелли и зашептала ей на ухо:
– Тебе не кажется, что он стал другим?
Джелли закусила губу.
– Он выглядит странно, и он очень злой.
– По-моему, он превращается в кого-то другого.
Озвучив свою теорию, Хеди вдруг поняла, что права.
– Что? – пискнула Джелли. – Хочешь сказать, он
– О чём это вы шепчетесь? – вмешался Спенсер.
– Хеди думает, что дедушка одержим духом, – ответила Джелли, – и именно поэтому он такой несносный.
У Спенсера отвисла челюсть.
– Задай ему какой-нибудь вопрос, чтобы проверить, он это или нет.
Девочки переглянулись, и Джелли показала Спенсеру большой палец.
Они пошли за дядей Питером, который направлялся обратно в дом.
– Дедушка, – сказала Джелли ему вслед, – что бабушка готовит на ужин? Я забыла.
Спина дяди Питера напряглась. Он ответил через плечо:
– Не помню. Наверное, то же самое, что и всегда.
В глаза ребятам он не посмотрел.
Джелли схватила кузенов за руки.
– Бабушка живёт в Новом Орлеане, – тихо напомнила она. – Она уехала туда ещё до того, как я родилась! Это не он!
– Тогда кто? – в ужасе спросил Спенсер.
– Подумай сам. Кто может быть таким
И Спенсер всё понял.
– Никто.
– Как нам его выгнать? – Задавая вопрос, Спенсер дрожал, словно его облепил гнус. – Что, если он отрубит дяде Питеру голову?
Хеди посмотрела на Джелли – как она надеялась, ободряюще.
– Не отрубит.
– Не хочу к нему подходить, – сказал Спенсер.
Хеди тоже не хотела, да и Джелли – особенно услышав про «отрубит голову». Злоба Альберта Никто, его рассказ о дедушке Джоне, обезглавленные игрушки, то, что он делал с дядей Питером – всё это вызывало в голове у Хеди дикие мысли, что им нужно бежать, и подальше. Нужно ли?
Сверху послышался спор.
– Давай, я тебе помогу, – предложил дядя Питер.
– Нет-нет, я справлюсь, – ответил дедушка Джон.
– Слушай, ты возьми музыку, а я – стул. Я посильней тебя, старик.
– Глупости. А, да ладно, чёрт с тобой. Не сломай.
Дедушка Джон, похоже, всё равно волновался за свои вещи.
– А почему бы и не сломать, в самом деле? – фыркнул дядя Питер. – Ты всё равно его вот-вот сожжёшь.
Потом дядя Питер – точнее, его тело – спустился по лестнице, держа в руках стул Симона. За ним шёл дедушка Джон с большой стопкой нотной бумаги. Наверху лежал свёрток, перевязанный лентой цвета морской волны: композиция Симона.
– О, это же наши послушные, услужливые внуки, – насмешливо сказал дядя Питер. – С дороги.
