Дедушка Джон подошёл к магнитам на холодильнике и задумчиво коснулся их. Потом прошёл к окну, туда, где его имя написали в инее, и положил ладонь на стекло, оставив отпечаток со своей стороны.
– Но я действительно чувствую, словно это Роуз. Словно она сейчас с нами.
Он отчаянно хотел, чтобы это было правдой; они слышали это в его голосе.
– Тебе просто кажется, – печально сказал дядя Питер. – Наверное, ты так сильно хочешь, чтобы она вернулась, что даже твой ум пошёл на хитрость, чтобы тебя убедить.
– Эти послания нам вовсе не показались, – с негодованием ответила Хеди. – Мы все видели, как бабушка Роуз их написала. И те, другие послания нам тоже не привиделись. Это она!
Дядя Питер покачал головой, оттолкнулся от дверного косяка и подошёл к брату.
– Я и не говорил, что вам привиделись послания. Но что более вероятно? Что Роуз вдруг через столько лет решила обратиться к тебе? Или же… вдруг это что-то из твоих запертых комнат, из твоей коллекции?
Дедушка Джон резко повернулся к нему.
Дядя Питер фыркнул.
– Не смотри на меня так, старик. Ты собираешь странные вещи – и одна из этих странных вещей решила тебя обхитрить. – Он показал пальцем на ребят: – Что-то заставляет детишек перевернуть дом вверх дном и совать свой нос туда, куда не следует. Оно даже заставило их не доверять
Душа Хеди ушла в пятки. Неужели все последние две недели были ложью? Неужели их дурачил какой-нибудь злой дух, который заставил их нарушить правила дедушки Джона и даже заподозрить его в преступлении?
Дедушка Джон осунулся, вздрогнул и глубоко вздохнул. В глазах Хеди защипало от слёз. Они не просто подозревали дедушку; хуже того, они дали ему надежду, а теперь эта надежда уходит окончательно, и он становится маленьким и уязвимым.
Дядя Питер положил руку на плечо дедушке Джону. Хеди заметила, что во время взрыва он ушиб ноготь, и сейчас под ним расплылся фиолетовый синяк.
– Джон, мне кажется, весь этот твой мусор однажды тебя убьёт.
– Пока эти вещи у меня, они не навредят людям, – запротестовал дедушка Джон. – Это мой долг. После того, что случилось с Роуз, я взвалил на себя это бремя.
– Может быть, чтобы все эти вещи действительно не навредили людям, лучше их просто уничтожить?
Дедушка Джон в изумлении уставился на брата.
– Что?
– Избавься от всех этих штуковин, которые сами за себя думают, – тихо сказал дядя Питер. – Освободи себя от бремени. Сделай мир менее опасным, уничтожь это всё. Сожги. Сожги свои владения, потому что они уже начинают завладевать тобой. Привязывают к воспоминаниям, от которых нужно бежать. Ты будешь свободен. Господи, мы даже сможем, как в молодости, сесть на мотоциклы и поехать куда глаза глядят.
Хеди вздрогнула. Где она раньше это слышала?
– Мотоциклы до сих пор стоят в гараже, – растерянно ответил дедушка Джон.
Дядя Питер кивнул.
– Конечно. Ты никогда ничего не выбрасываешь. Давай сложим костёр и сожжём всё остальное. Все эти опасные штуки.
Братья целый час работали не покладая рук, вынося вещи из дома и бросая их на землю в саду. Ребята остались сидеть за обеденным столом и за это время пересказали Джелли всё, что случилось со времени их последней встречи. В конце концов они собрались у окна, наблюдая, как всё растёт и растёт куча вещей. Маленькие картонные коробки расставили словно эскимосское и́глу, пряча за ними неизвестные артефакты. Украшения с полок бросили на кучу прямо сверху. Когда дядя Питер прошёл мимо них, держа под мышкой карты в рамах, висевшие на стене спальни Хеди и Спенсера, он улыбнулся.
– Эй, выродки несчастные, вы что, не собираетесь помогать?
Никто не ответил. Сегодняшние подначивания дяди Питера были явно не дружелюбными.
– Нам нельзя играть с огнём, – наконец сказал Спенсер.
– Вам нельзя было и совать нос во все эти комнаты.
Он почесал бороду, словно она его раздражала. Что-то испачкало его волосы – одна из прядей на лбу казалась темнее остальных.
– Идём. Что, приключения вдруг наскучили?
– А это обязательно? – простонала Джелли.
Её дедушка вдруг повернулся на каблуках и окинул её пронизывающим взглядом.
– Хватит ныть. Помогай.
Он говорил тихо и резко; привычный тёплый, громкий голос куда-то исчез.
Вздохнув, Джелли пробормотала:
– Подожди секунду, мы придём.
Когда дядя Питер развязной походкой вышел из кухни, Хеди заметила, что Джелли украдкой утирает слёзы.
– Всё нормально? – спросила она у кузины.
Джелли пожала плечами; судя по всему, нормально было не всё.
– Он никогда раньше так на меня не смотрел. Так…
– Ну, наверное, он во время взрыва головой ударился.
– Наверное, – согласилась Джелли. – Но разве один удар по голове может сделать из тебя тролля? Я-то думала, его прежде всего рука беспокоит, а не что-то ещё.
Спенсер, стоявший возле коробки с птенцами вралехвоста, вдруг выпрямился.
– Дедушка Джон же не сожжёт их?
– Он не станет! – воскликнула Хеди.
– Но они же вроде как волшебные – так что может, – заламывал руки Спенсер. – Надо их спрятать.
