«Лин мертв...» - боль просачивалась в сердце тонкими ядовитыми струйками. Она не хотела в это верить и отчетливо понимала, что не хотела этой смерти. Любила его, как брата, и теперь твердо знала, что в нем никогда не было лицемерии и лжи, а были две разные противоположные сущности, и всего одно тело на две души: темную и светлую... Казалось, сцена, где он осознает свою натуру и пытается побороть собственную природу, врезалась в память: искаженное болью лицо и глаза, в которых было столько отчаяния, беспомощной злости на самого себя и прямая вера в то, что он сможет это контролировать и остановить превращение.
«Я тебя не забуду!» - подумала про себя, а потом произнесла вслух, чтобы данное только что обещание сдержать и всегда помнить.
Валерия снова заставила себя отвлечься, вспомнила про бедную сестру своей подруги, сначала угодившую в лапы нелюбимого мужчины, а потом к Максу, парню, который всегда заботился только о себе и своих интересах и плевал на желания и чувства всех окружающих, для которого никогда не существовало никаких моральных принципов.
«Говоришь, я могу сама помочь ей? Покинуть университет и решить эту проблему на правах принцессы - тогда я так и сделаю! Шай пришла в себя, значит, можно все ей рассказать и взять с собой: пусть повидается с сестренкой! Как знать - может, им удастся тем самым поддержать друг друга!» - в мыслях она выстраивала план дальнейших действий по спасению девочки, а еще не без удовольствия представляла, как сделает отбивную из ее муженька: стоит посмотреть на этого упыря и заставить его раскаяться в том, что обидел столь юное и невинное создание.
Но и эти суждения незаметно ушли на второй план, снова оставляя ее наедине с принцем, будущим императором и... человеком, с которым ей суждено провести остаток своей жизни.
Невозможно было не испытывать облегчения от его смерти и невозможно простить, даже после смерти: ей не хватало на это сил, добросердечности, да она и не собиралась лицемерить и обманывать себя. Гордон Мрадов был жесток и до того, как стал рабом своего проклятья - ведь он изнасиловал ее мать и лишил сына женского тепла еще в младенчестве.
Наверное, поэтому Рей рос таким угрюмым, раздражительным и нетерпеливым ко всему мальчишкой. Еще будучи маленькой девочкой, Валерия убеждала себя, что он такой злой и обиженный, потому что всегда один, а на нее срывался, потому что завидовал - ведь принцесса всегда была горячо любимой дочерью. Смерть Гордона принесла ей только облегчение, хотя Рей теперь стал еще более несчастным и одиноким, но она ведь постарается заглушить эти страдания в его сердце: со временем, если ей достанет сил это сделать.
«
Она опустилась на мягкую подушку и расслабила мышцы, утопая в приятном пушистом пледе.
«Три дня без тебя кажутся вечностью...» - с досадой подумала девушка.
Она не знала, как пишут любовные послания: «Наверное, в них бывает много романтической чепухи? А в конце что-то наподобие: «люблю», «целую», «скучаю»?» - в этом письме таких слов не было, но от него все равно веяло теплом, а это казалось девушке большим, чем безудержная и слепая страсть...
Валерия запретила себе хандрить и печалиться, запретила себе быть слабой и думать о нем: завтра она встретится с Шай, выслушает ее, поделится своими тревогами, а потом они вместе спасут ее сестренку и придумают, как обезопасить бедняжку и получше устроить, а потом...
Она подумала, что Зелиуса Рейтон обязательно пригласит на завтрашнюю церемонию, но сомнительно, что старик слишком там задержится: получается, у нее останется время найти мага и попросить проводить ее...
Стыд и досада заставили ее нервно прикусить губу. Она и впрямь стыдилась того, что не знала, где именно покоятся тела родителей, но хотела их навестить, с того момента, как окончательно осознала, кто она. С того момента, как пребывание здесь стало для нее тошнотворным - только воспоминания о семье, папе и маме, так гордящихся своей маленькой принцессой, заставляли принимать свое происхождение и положение в обществе.
Старик не сможет ей отказать, она знала это и потому была уверена, что уже завтра вечером окажется рядом с мамой и папой, сможет прикоснуться к надгробным плитам и почувствовать хоть и крохотную, но частичку их тепла.
