– Эта книга не простая, а с секретом, – произнёс голос дядюшки. А потом лорд Литчфилд откинул обложку и стремительным веером пролистал разом все страницы, так что они промелькнули золотистым вихрем. Золото обреза размылось в движении, зато перед глазами девочки явилась и погасла ещё одна яркая картинка – видимая только при таком особенном быстром пролистывании. Дядя захлопнул книгу – и картинка исчезла.
Но что же она изображала, эта картинка? Шарлотта все никак не могла вспомнить: образ ускользал, как сон по пробуждении. Ответ лежал на поверхности, просто она никак не могла его ухватить.
Впрочем, какое теперь имело значение, что изображала тайная картинка из книги её детства? Шарлотта всё потеряла. Она осталась одна… Взаперти… И безо всякой помощи.
Мальчишки… Её друзья. Что с ними сталось? Они продолжают жить, как прежде, предоставив Шарлотту её судьбе? Или их самих постигла подобная участь, и они томятся в горчайшем из заключений?..
Леандер изо всех сил вырывался, бился в руках констебля как одержимый, пока тот за ухо тащил его к своему дому, но всё было бесполезно. Его втолкнули в ту самую тесную и пыльную комнату-контору, где обыскивали Пинчбек, и тоже обыскали. Грубые руки вывернули ему карманы, обшарили всё тело. Когда констебль высыпал из карманов на пол пригоршни слипшихся леденцов и сушёных фруктов, лицо его кривилось от отвращения.
Потом допрос. Кто ты такой? Где ты живёшь? Где твои родители? Что ты делал в экипаже? Что ты украл? Зачем ты пробирался в этот дом?
Вопрос за вопросом, считай без перерыва. Леандер старательно пытался изображать глухонемого дурачка. В доме было немного теплее, чем на улице, но в конторе констебля не имелось ни камина, ни плиты. Теперь, когда Леандер никуда не бежал, промокшая насквозь одежда страшно холодила, и зубы мальчика начали стучать. Однако он умудрялся не сказать ни слова.
– Совершенно ясно, что он слабоумный, – со вздохом сказала женщина, наблюдавшая за допросом из угла. Та самая женщина, которая сегодня днём его чуть не поймала. Лицо у неё было полное и отёкшее, нос – неожиданно длинный и острый, а ещё из-под передника виднелся огромный беременный живот.
– Ну, Марта, признай, лучше иметь дело с идиотом, чем с призраком, – поддразнил её констебль, и женщина недовольно надулась, скрестив руки поверх живота. Констебль снова встряхнул Леандера за плечи.
– Я буду вынужден тебя запереть до поры до времени, пока не передам тебя магистрату. В наших краях не очень-то жалуют воров, ты уж мне поверь.
– И куда ты его собираешься посадить? – спросила Марта.
– Ясно куда. Туда же, куда и воровку. Скорее всего, это её сыночек, научившийся ремеслу от мамочки.
– Она мне не мать! – не выдержав, огрызнулся Леандер.
– По крайней мере, оно говорящее, – удовлетворённо отметил констебль.
– Он там замёрзнет до смерти, – сказала Марта.
– Пусть мёрзнет. Это послужит ему уроком. – Констебль протянул руку к ключу, висевшему возле окна на ржавом крючке.
– Нет, Сэм, мне эта идея не нравится. Не хочу, чтобы он промёрз до костей и заболел. В конце концов, это всего лишь ребёнок, пусть даже мать с малолетства и мостит ему путь в каталажку.
– Это не ребёнок, а вор, Марта. Ты хочешь, чтобы в нашем доме ночевал воришка?
Марта со вздохом открыла пыльный сундук, стоявший у стены. Вытащила оттуда побитое молью одеяло и накинула на плечи дрожащему Леандеру.
Констебль тоже вздохнул.
– Ох уж эти женщины, – пробурчал он себе под нос, но одеяло отбирать не стал.
Он вытолкнул Леандера в дверь и повёл к каменному сараю, крепко держа за плечо. Сама мысль о том, что сейчас его запрут в тесном помещении в компании мадам Пинчбек, ужасала неимоверно. Он сделал последнюю попытку вырваться и убежать, но руки констебля были крепки, как стальные наручники, а у Леандера почти не осталось сил после сегодняшнего дня, полного страха и усталости. Единственной его надеждой было, что Феликс остался на свободе. Вот-вот он освободит Шарлотту, и вдвоём они вернутся выручать Леандера.
Они придут мне на помощь даже раньше, чем рассветёт, сказал он себе, отчаянно стараясь в это поверить.
Тем временем констебль ударил в дверь сарая кулаком и возгласил:
– Ну вот, ваша светлость «мадам»! Я привёл вам компанию, чтобы не скучали.
Он отпер замок и отодвинул засовы. Леандер различил в дверном проёме, залитом темнотой, резко постаревшее лицо Пинчбек, казавшееся особенно худым в ярком свете фонаря констебля. Она сидела на деревянной табуретке, плотно закутавшись в плащ, а у ног её стояла чашка с водой и миска с каким-то жидким варевом. Своды погреба были такими низкими, что даже в сидячем положении павлинье перо на её шляпке касалось потолка.
– Вы не вправе меня задерживать, – процедила она. – Вы что, не видите, с кем имеете дело? Я леди высшего света…
– Насчёт света – мы тебе свечку выдали. В качестве особой милости, большинство задержанных у нас сидит в темноте.
