– Ну не орехи же она ею будет колоть. С виду вроде порядочная тётка. Значит, вернёт! А пока у нас впереди целая ночь. Нужно придумать, что делать с Закладкинсом! Может, выделим ему комнату на чердаке? А я могу и на кухне поспать. Рядом с буфетом.
– Может, тебе сразу в кулинарной книге постелить? – хихикнула я. – А вообще, мы так ничего и не узнали о Закладкинсе. – Я поднялась со стула и обратилась к едва видимым в темноте книжным полкам: – Пифю, вернись! Мы пошутили! Мы не едим хамелеонов!
Но несчастного бездомного «эклера»-хамелеона будто корова языком слизнула. Хотя… коровы же вроде не едят эклеры?
Никогда не была в библиотеке ночью. Бр-р-р! Ночью библиотека похожа на тёмный лес из страшной сказки. Жуть! Кажется, подойдёшь к стеллажу, а оттуда вытянутся корявые чёрные руки и затащат тебя в книгу «Старинные кладбища мира».
Скрип!
– Ой, мамочки! – Я подскочила от ужаса. Так противно могут звучать только скелеты!
Но это всего лишь Бруклин присел на старенький стул тётушки Букс. Сейчас рабочее место библиотекарши казалось самым надёжным убежищем от ночных кошмаров.
И вдруг! Где-то вдалеке зажёгся огонёк. А следом ещё и ещё.
– Призрачные огни! – ахнул крокодил. – Они туманят голову и затягивают в болото.
Страх холодной жабой запрыгнул в меня. Но тут же выпрыгнул.
– Бруклин, мы в библиотеке! Болото здесь только в книгах!
Огоньков становилось всё больше и больше, и наконец я поняла, что это мерцают корешки книг. Какие-то сияли ярко, как Сириус [16], какие-то светили тускло, будто вот-вот погаснут. Библиотека стала похожа на звёздное небо.
– Красиво! Как думаешь, почему они светятся? – спросила я у Бруклина.
– Это у них книжная дискотека. Со светомузыкой! – как всегда пошутил вместо ответа крокодил.
– Книги светиться, когда их читают, – раздался знакомый гнусавый голос. – Чем чаще читать книгу, тем ярче она светить.
– Пифю! Ты вернулся! Прости, что обидели тебя! Мы не хотели.
– О-ля-ля! Я хотеть вам кое-что показать. Ходить за мной! – Хамелеон вдруг тоже засиял, как звезда.
Не знала, что книги умеют светиться. Но, видимо, Пифю был прав – книги подпитывались энергией от чтения. Словно чёрные дыры, темнели стеллажи со скучными справочниками – лишь несколько томиков тускло мерцали, будто фонарики с севшей батарейкой. Млечным Путём переливались полки со сказками – что ни книга, то «звезда». Сказки все любят читать!
В углу, под стеллажом с книжками для самых маленьких, спал Закладкинс. Он свернулся клубком, а вместо подушки подложил под голову пухлую книгу. Штанины брюк задрались – из-под них торчали худые ноги в зелёных гольфах с нарисованными лимончиками.
К щеке прилипла светлая прядь волос.
– Ой, он спит с плюшевым мишкой! – удивилась я. – И где он его только взял?
– Из словаря стащил, наверно.
Спящий Закладкинс был таким милым и беззащитным, что мне захотелось его укрыть.
– Похож на спящую Килю, – шепнула я Бруклину.
Крокодил улыбнулся. Я думала, он отпустит одну из своих шуточек, но Бруклин почему-то промолчал.
– Смотреть, смотреть, сейчас начнётся! – зашипел Пифю.
Над головой Закладкинса вдруг возникло облачко. Откуда оно только взялось? Дальше произошло совсем удивительное! На облачке – будто кто-то рисовал акварельными красками – начала проступать объёмная картинка: голубой дом с черепичной крышей, цветущий яблоневый сад, гамак между двух деревьев, круглый стол, накрытый кружевной скатертью, плетёные кресла…
– Бачата, ты это видишь? Там кто-то живёт! – взволнованно зашептал Бруклин.
И правда, на крыльцо вышла женщина. На ней было платье незабудкового цвета и фартук с карманами.
В руках у женщины был поднос с печеньем и двумя кружками.
Я на секунду перевела взгляд на Закладкин-са. Он улыбался! Это была улыбка самого счастливого в мире человека!
Женщина накрыла на стол, что-то сказала (слов не было слышно, только видно, как шевелились губы), и вдруг с дерева спрыгнула девочка. Она была одета в костюмчик: синие шортики и белую блузу с большим отложным воротником в полоску.
– Какая хорошенькая! – Я залюбовалась золотистыми кудряшками малышки.
– Да. Закладкинс в детстве быть похож на деффочка, – скрипнул хамелеон.
– Закладкинс?! – Я присмотрелась к «девочке» и с трудом нашла в ней какое-то сходство с тем, кто сейчас спал. – Но у него же не было детства! Его нарисовали сразу взрослым!
– Детство быть у всех. Просто иногда мы этого не помнить, – вздохнул Пифю. – Закладкинс смотреть этот сон каждый ночь.
«Девочка»-Закладкинс и женщина сели за стол пить чай. Он о чём-то рассказывал, женщина смеялась.
– Может, это отрывок из какой-то книги? – Я не понимала, откуда у Закладкинса вдруг взялось детство.
– Я точно знать! Это воспоминания. Я видеть всё это вживую! Когда-то месье с сынок и мадам жить в этом доме. Но потом мадам заболеть и… – Хамелеон вдруг почернел. В свете книжных корешков искорками блеснули капающие слёзы.
– Она умерла? – Тоска больно сдавила мне горло.
Пифю долго молчал и наконец заговорил:
– Месье продать дом и сад и переехать в Париж. Мальчик едва не умереть от горя.
