– Ой, не могу! Ой, уберите это с меня! – повизгивал он.
Неужели опять ёшки?! Но они вроде крокодилов не любят кусать – те слишком жёсткие.
Я бросилась к словесной куче – вдруг там найдётся спасительное средство от сама не знаю чего.
«Жаба». Скользкое слово выпрыгнуло у меня из рук.
«Штрудель» [11]. Что это вообще за штука? Пахнет вкусно, но не превращается – буквы все погнутые.
«Веснушки». Ну вот! Теперь я конопатая!
«Крапива». Ой-ой-ой, жжётся!
«Канарейка». Маленькая жёлтая птичка заметалась по комнате, потом уселась на всклокоченную шевелюру Закладкинса и принялась вить там гнездо. Злодей бросил свои ящички, пытаясь выдрать из волос непрошеную гостью. Хоть какая-то польза от слова!
Канарейка возмущённо щебетала, Закладкинс рычал, Бруклин повизгивал, а я во всём этом хаосе пыталась отыскать нужное слово.
Ага! «Мухобойка». Как там Закладкинс сказал? «Не оружие, но тоже сойдёт!»
Я схватила мухобойку и запрыгала вокруг Бруклина, как та самая книжная блошка.
– Шлёп!
– Ай!
– Шлёп!
– Прости, Бруклин!
После двенадцати айков на полу лежали семь букв (признаюсь, я не очень-то меткий буквобой).
– Спасибо, Бачата! – выдохнул крокодил.
– И что это было? – спросила я, пытаясь сложить из дохлых букв слово.
– Щекотка! Уж лучше сразиться с десятью тиграми, чем пережить такое!
Крокодил и сам стал немного похож на тигра. От моей мухобойки его розовая шкура покрылась тёмными полосками синяков.
Закладкинс тем временем творил что-то странное. С безумным взглядом, с канарейкой на голове (ему так и не удалось от неё избавиться) он достал из очередного ящичка слово «бусы». Бусы из букв в его руках стали бусами из жемчужин. Но всего один взмах закладкой – и жемчуга вновь превратились в буквы. Хрясть! Закладкинс разорвал слово на две части, один кусок отбросил в сторону, а во второй ткнул закладкой…
– Бу!
От неожиданности мы так подскочили, что вывалились из словаря!
– Ух! Вот это схватка! Что дальше будем делать? – спросил Бруклин.
Я расплакалась. Быть героем в книжках совсем не так приятно, как об этом читать.
– Сжечь этот словарь вместе с Закладкинсом! Или скормить нашему сундуку! – всхлипывала я.
– Словарь трогать нельзя, – испугался Бруклин. – Там моё озеро и куча другой красоты спрятаны! Жалко ведь!
– Скорей бы мама с папой вернулись! Они бы точно что-нибудь придумали! Бруклин, пойдём домой, не хочу здесь оставаться!
– Домой так домой. Там, поди, Киля чего-нибудь вкусненького наготовила. У меня, между прочим, душевная травма! Значит, как Бруклину чего-нибудь пожевать, так нá тебе, Бруклин, чёрствый пряник! А тефтельки! Мясные! Сочные! Только со сковородки! Я их буквально от сердца отрывал, когда в тигра пулял!
Библиотека была похожа на чёрно-белую картинку – пока мы воевали с Закладкинсом, наступил вечер. Ничего, темнота мне не страшна! Дорогу к нужному стеллажу я даже с завязанными глазами найду!
– Бруклин, это ты переложил книгу?
– Да уж… Я ей тут душу изливаю, а у неё всё книжки на уме!
– Да нет же! НАША книга! В зелёной замшевой обложке! Она всегда тут лежала!
– Не брал я никакую книгу. Вот если бы тут тефтельки лежали. – Крокодил мечтательно закатил глаза.
– Ты что, не понимаешь? Это книжка, через которую мы домой возвращаемся! Да куда же она делась?! – Я бросилась перебирать книги на соседних полках. – Книжечка, найдись! Ну пожалуйста! Найдись, найдись, найдись!
Но книги нигде не было.
– Как же мы теперь домой попадём? – Я будто оказалась в каком-то страшном сне.
– Да ладно! Наверняка книгу Закладкинс припрятал.
Не переживай, найдём! В Словарь он её точно не мог засунуть!
– Да тут миллион книг! Как мы её разыщем?
– По запаху! – Бруклин наморщил нос. – Ваш дом пропах мармеладными дольками! И книга тоже. Сейчас все полки обнюхаю, у меня на мармелад особое чутьё!
Нос привёл крокодила к столу тётушки Букс. Библиотечного «привидения» не было. Круглые часы на стене показывали четверть пиццы.
– Девять вечера. Наверное, домой ушла. Клянусь обрубком моего хвоста, мармеладина… тьфу ты, книга была здесь!
ПУСТОТА. Наверное, так себя чувствуют книги, из которых выдрали все страницы. Я без сил уселась прямо на пол и спрятала лицо в ладонях. Слёз не было, но от этого было ещё хуже.
– М-да… – почесал голову Бруклин. – Надеюсь, библиотекарша возвращает книги в срок.
Я задохнулась от возмущения.
– Да ты… Да у меня дом пропал, а ты ещё шутишь!
– Ну и что? У меня тоже дом пропал. Подумаешь! Отберём у злодея закладку и отгрохаем себе хоромы на берегу Нила! С шезлонгами и джакузи прямо на крыше. А через месяц библиотекарша книгу вернёт – девчонок перевезём. Кильке ресторан к кухне пристроим, Транти местечко выделим под художественную галерею с её картинами. Заживём!
Талантливый всё-таки у меня «дедушка»! Минуту назад я была готова умереть от горя – и вот уже булькаю от злости. И вдруг!
– Бруклин! Я, кажется, поняла! У Закладкинса тоже что-то случилось с его книгой! Вот он и ворует страницы, чтобы новый дом построить! Надо с ним поговорить, – может, мы сможем помочь.
