– Поляки осадили монастырь и потребовали открыть ворота. В противном случае обещали разорить обитель и всех убить. Вот тогда игумен и вызвался идти на переговоры. Помню, встал он перед нами рыдающими навзрыд и сказал: «Не плачьте, братья. Сегодня особый день. Сегодня я умру, но вы живы, и обитель спасена». Как сказал, так все и сталось! Один он и сложил свою голову, а мы, видишь, целехонькие остались.
– Игумен что, отче, как и ты, пророчествовал? – удивился Феона.
– Нет, – послышался спокойный голос отшельника, – до того дня я за ним ничего такого не замечал.
Отец Феона погрузился в глубокое размышление. В своей жизни, полной удивительных приключений, он не раз сталкивался с явлениями, которые ни понять, ни объяснить иным способом, как назвав это чудом, было невозможно. Видение, явленное ему старцем Иовом, было того же рода. Как христианин, отец Феона должен был беспрекословно верить случившемуся с ним. Как человек разумный, привыкший обосновывать любую мысль или событие с точки зрения здравого смысла – должен был сомневаться. Где-то в глубине души, даже приняв монашеский постриг, Феона так и не выработал понимания, что же такое настоящее чудо и как к нему стоит относиться лично ему. Его осмысленный разум приходил в замешательство при ответе на прямой вопрос: участвует ли в нашей жизни заботливая Божия рука или мы наблюдаем лишь холодное стечение обстоятельств?
– Отец Иов, а мог бы ты, например, показать еще, как умер игумен Пимен? – предположил он, обращаясь к старцу.
– Ишь ты, прыткий какой, – проворчал в ответ Иов и сердито захрипел: – Я что тебе, чародей, чернокнижник какой?
– Но ты же только что уже сделал это, – развел руками Феона. – В чем теперь трудность?
– Трудность не в том, что могу я, а в том, что сможешь ты, – резко произнес старец, давая понять, что продолжения разговора не будет. Но от Феоны непросто было отделаться.
– Я постараюсь! – пообещал он самоуверенно и добавил: – Мне кажется, что смерть отца наместника как-то связана со смертью книжного хранителя. Не могу объяснить, но я чувствую!
Старец молчал, шурша чем-то за дверью.
– Отец Иов! – выдержав вежливую паузу, позвал Феона.
Под отшельником заскрипели рассохшиеся доски домовины, которую он использовал в качестве кровати. Иов пару раз в сердцах ударил посохом по двери и опять высунул из щели свою руку.
– Ты, отец Феона, залезаешь в область, для тебя закрытую! – произнес он сурово. – Ты можешь не справиться, тем более что вера твоя небезупречная пока!
– Я постараюсь! – повторил Феона решительно и, привалившись спиной к двери, закрыл глаза.
– Тогда запомни, – услышал он последние наставления старика, – скорее всего, ты увидишь не то, что хочешь, а то, что сможешь, или не увидишь ничего!
Пальцы Иова с огромной силой сжались на плече инока, словно пытались проникнуть внутрь его тела.
– Смотри…
На этот раз все было по-другому. Сначала действительно ничего не было. Только темнота, изредка пронзаемая проносящимися мимо белыми искрами, да стрекотание одинокого сверчка, поселившегося где-то в затылке под самым темечком. Неизвестно, сколько прошло времени. Сверчок неожиданно замолк. Свежий морозный ветер обжег ноздри монаха, принеся с собой легкий запах гари. Черная пелена, оплывающая как лед на солнце, стала вдруг рыхлой, текучей и потерявшей всякую форму.
Феона открыл глаза. Дряхлый старик в монашеском одеянии стоял перед открытыми Святыми вратами Гледенской обители. За ним, держа, пищали, с зажженными фитилями на изготовку, стояли четыре городских стрельца из охраны обители, еще несколько находились на боевой площадке стены. С противоположной стороны, прикрываясь полуразрушенным сараем, стояли польские пехотинцы, держа на прицеле открытые ворота и стрельницы навесного боя, расположенные по краям Святых врат.
Монах, выйдя за стены монастыря, властно поднял руку. В то же время, выполняя его молчаливое распоряжение, ворота с лязгом захлопнулись.
– Я игумен этого монастыря, отец Пимен, – произнес он на удивление громким и твердым голосом, не вязавшимся с его болезненным и немощным внешним видом.
– Что хочешь, поп? – послышался мгновенный вопрос с польской стороны.
– Хочу видеть вашего начальника! – произнес Пимен и добавил насмешливо: – Я безоружный. Можете проверить.
