– Да нет, он не умалишенный, – объяснил Сергей. – Соображает он нормально, движения нормальные, даже очень хорошие. Форма военная у него, видишь? Штабная офицерская. Видимо, обучался. Но с речью у него туго. Изъясняется с трудом и воспринимает медленно. К слову сказать, когда мы только прилетели сюда, искали кое-что в том самом доме, но Альберта там не было. Похоже, тогда он прятался где-то еще, но объяснить этого не может. Или не хочет. А эти двое его телохранителей даже никак особо не отреагировали на то, что он нашелся. Такие вот охраннички…
– Ну и компания у вас тут собралась, – Пьер покачал головой и сложил руки на груди.
Сергей засмеялся.
– И не говори, – сказал он. – Поехали дальше. Вот те двое – это новички, как и младший Ноксфилд. Прилетели примерно два месяца назад. Один из них думал, что сюда прилетела его невеста. Зовут его Пол Уимбли. Это вот тот, в цветастой рубашке в крупный квадрат. А второй, который без левой руки, его друг – Тарас Томченко. Руку он потерял почти сразу, как они прилетели. Спасались от серого, полезли под старый джип, у которого даже колес не осталось. Серый начал стучать по машине, руку и придавило. Мы тут как раз подоспели, больше хотели, если честно, успеть сохранить челнок, но было уже поздно. Черви свое дело уже сделали. Да и руку парню спасти уже не смогли. Раздробило кости напрочь.
Пьер глубоко вздохнул. Вспомнил одного своего товарища, которому однажды придавило автоматической дверью ногу. Ампутация не понадобилась, но ходить он больше не мог.
– Тебя, наверное, крайне удивила девочка, да? – усмехнувшись, спросил Сергей.
– Да, не ожидал здесь увидеть ребенка, – признался Пьер. – Когда она мимо меня пробежала, я подумал, что это галлюцинации.
– А что, они уже были? – решил пошутить Лемехов. – Галлюцинации-то.
– Ну, после предыдущей операции вполне могут быть, – хмуро проговорил Пьер.
Сергей перестал улыбаться, спрашивать ничего не стал – решил не вдаваться в подробности.
– Ее имя Аракава Юкичо, – сказал он. – Этот ребенок спасал наши жизни столько раз, что сложно представить. Да-да, не смотри на меня так ошарашенно. Ей сейчас тринадцать, а когда было девять, родители привезли ее сюда, чтобы излечить от астмы. В состоянии комы привезли. И ей сделали прививку.
– Она заражена панацинами? – Пьер не верил своим ушам. – Но она ведь…
– Она осталась человеком, верно, – Сергей запрокинул голову и стал смотреть куда-то вверх, хмуря брови. – Я точно не знаю, почему панацины ее не изменили. Наверное, потому что детский организм очень сильный и быстро развивается. Возможно, они просто не могут изменить его. Или еще какая-то причина. Но она теперь полностью здорова. И появилась у нее одна способность, которая многократно выручала нас. Она слышит Феникса.
– Это как? – не понял Пьер, проследив за взглядом собеседника и пытаясь понять, что такого тот там увидел.
– Он ведь командует мутантами, – пояснил Сергей. – И командует при помощи панацинов. Юкичо его приказам не подчиняется, ведь воля у нее свободная, но слышит, что он говорит другим. А он не может сделать так, чтобы она не слышала. Или даже не знает об этом. Она предупреждает о засадах, нападениях. Жаль, что мы не нашли ее раньше. Она пряталась в разных домах, выжила, потому что знала, что делают мутанты. Искала родителей.
– Нашла? – задавая этот вопрос, Пьер понимал, что ответ ему не понравится.
– Нет, не нашла, – ответил Сергей. – Родители оставили ее дома, когда уходили, чтобы принять участие в бунте.
Офицер опустил голову и сжал челюсти.
– Они и сейчас ходят где-то, – продолжил Сергей. – Вот только не скажу, что им повезло. Когда прививка спасла их дочь, они тоже привились. Были очень богатыми и влиятельными людьми. Заплатили много денег. За то, что их превратили в чудовищ.
– Бедная девочка, – прохрипел Пьер и откашлялся.
– Да, нелегкая ей выпала доля, – согласился Лемехов. – А что касается остальных – Чи, Софи и Джима ты уже знаешь.
– А как же африканец? – напомнил Пьер.
– Ах да, – вспомнил Сергей. – Чидженда. Он не особо тепло общается с нами, вот я и забыл про него.
– Он мне показался очень странным, – признался офицер. – Странный костюм, странная речь, да еще и акцент. Акцент! На вавилоне! Как это может быть? Язык специально был составлен из звуков, который может произнести любой человек.
– Это не акцент, – объяснил Сергей. – Это дефект речи. Говорит, что с детства. Что касается костюма – то мы тут таких уже навидались. Такие носили первые подопытные и группа ученых, непосредственно проводившая опыты на людях. Костюмы имели замкнутую систему дыхания, чтобы избежать каких-то нарушений в процессе опытов. Они работали в искусственном вакууме, потому что боялись навредить панацинам. Забавно. Тогда они не знали, что панацинам почти невозможно навредить.
– Понятно, – Пьер кивнул и выпрямился, решив закончить этот диалог. – Спасибо, что представил местных, пойду теперь узнаю, что задумывает профессор.
– Кох? – с усмешкой спросил Сергей. – А палочка его с собой?
– Его палочка всегда с ним, – хмуро ответил Пьер и направился к своей группе.
