– Плохо! Плохо! Плохо! – запричитал Сергей, развернувшись и со всех ног помчавшись к спасительному лифту, подгоняемый и подбадриваемый товарищами.
Он пулей влетел в двери, которые мгновенно закрылись за его спиной.
– Вот карта! – крикнул Джим, размахивая картой доступа так, чтобы Степанченко ее разглядел.
– Быстрее, наверх! – воскликнул профессор и бросился к лифту.
Верхний этаж оказался не так уж и наводнен мутантами. Сергей, единственный у кого осталось оружие, без особого труда перестрелял их. Степанченко быстрыми движениями ввел что-то в терминал, расположенный у металлической двери, за которой должен был находиться челнок. Затем он вставил карту доступа в отверстие в боковой части терминала. Дверь открылась, и пятеро испуганных и возбужденных человек увидели перед собой тот спасительный плот, который должен был вытащить их из беды.
– Так, Софи, слушай, – сказал Степанченко. – Управление в челноке простое…
– Подождите, – взмахнула руками Софи. – Я ни разу не водила ни челнока, ни корабля!
– Челноком управлять легко, а корабль не должен никуда лететь! – ответил Чи.
– Как же так? – спросила Софи. – А если сигнал бедствия никто не примет? Если Стромелл не ответит? Тогда корабль нужно будет доставить на Землю и сообщить лично обо всем, что произошло и попросить помощи!
– На Земле почти никто не знает о том, что на этой планете есть колония, – ответил Степанченко. – Тебя либо не послушают, либо расстреляют те, кто всю эту кашу заварил.
– Тогда у нас точно нет никаких шансов, – вздохнул Сергей. – Нет колонии, значит, никто не прилетит нас спасать.
– Профессор, Вы сказали, что те, кто устроил все это, расстреляют Софи? – спросил Чи.
– Не только Софи, – ответил Степанченко. – Любого, кто будет лезть в их дела.
– А Вы? – воскликнул Джим. – Вас они ведь не расстреляют? Вы ведь тоже часть этого.
– Ну да, мои слова они примут во внимание, – ответил Степанченко. – Подождите, вы предлагаете мне полететь туда?
– Вы – наша единственная надежда, – сказал Сергей. – Если полетит кто-то из нас, мы все здесь погибнем!
Дверь трещала под тяжестью сокрушительных ударов. Четыре человека сидели прямо на полу, у стены напротив этой самой двери.
– Как думаете, сколько еще выдержит эта дверь? – спросил крупный мужчина с длинными черными волосами и отпущенной бородкой, даже сидя на полу в его позе угадывалась военная выправка.
– Не знаю, – признался другой молодой человек, в очках, с длинной бородой, заплетенной в косичку, только на затылке которого не были сбриты волосы, также собранные в длинную косу.
– Их там, наверное, очень много, – предположил немолодой уже мужчина, разглядывая лежащий у него на коленях дробовик. – Они рано или поздно вынесут ее. И меня не покидает сомнение, что мы многое неправильно поняли. Уверен, Фениксу мы явно нужны были не для поединка.
– Как думаете, он вернется? – махнув рукой в сторону потолка, спросила невысокая брюнетка с короткой стрижкой, правая сторона лица которой была прикрыта длинной челкой.
На ее вопрос не последовало ответа. Только бывший солдат нежно сжал ее руку. И жест этот был яснее любого другого ответа.
За металлической дверью ждали своего момента сотни существ, не испытывающих никаких чувств к этим людям, но движимых приказом Феникса, замыслы которого, вопреки логике, были намного более сложными, чем представлялось выжившим.
Челнок, уносящий с Пустоши-14 мужчину, одетого в странный защитный костюм, покинул атмосферу планеты.
Он смотрел на изможденное лицо тридцатичетырехлетнего мужчины, заросшее трехдневной щетиной. Взлохмаченные светлые волосы, красные воспаленные глаза, мешки под этими самыми глазами, губы, скривившиеся в гримасе отвращения, – все это вызывало в нем горечь. Но еще больше удручало то, что это было его собственное лицо. Лицо Виктора.
– Ну и чучело! – воскликнул он и отвернулся от зеркала.
Отвращение к себе и грусть от осознания своего ненадлежащего состояния мгновенно поутихла. Виктор усмехнулся.
– Надо же! – пробурчал он себе под нос. – Можно подумать, что от того, что не вижу своего отражения, я выгляжу значительно лучше.
Он закрутил оба крана, водой из которых пытался смыть с лица темный налет, что наложили годы, прожитые не совсем подобающим образом. Теперь многие мелкие, как казалось тогда, глупости внешне превратили молодого еще человека в пожилого мужчину.
Виктор снова посмотрел в зеркало и покачал головой.
– Не удивительно, что Кристина решила, что мне под пятьдесят, – хрипло протянул он.
В дверь туалетной комнаты постучали.
– Простите, Вы там скоро? – донесся до него высокий писклявый голос из-за двери.
